«Вот ведь сводня!»
– Алис, дорогая, может быть, что-то принести с кухни? – тут же бросилась спасать положение Жанна.
И снова шутки, смех, звон бокалов, восторги по поводу удавшейся утки, возгласы «ах, все совершенно как у Беатрис», и тут же «о нет, не надо сравнивать, наша Алис прекрасна сама по себе», и зажигательные истории Кристофа, и снова шутки, и намеки, и взгляды уже подвыпивших гостей на нее и на Марка, и, конечно, Брель в воздетой вверх руке Эвы – словно бубен шамана.
– Пора танцевать! Инспектор! Вы должны пригласить Алис на вальс!
– Какой вальс! – замахала руками Жанна. – Ему нельзя напрягаться!
– Бедные крошки, – хихикнула Эва, уже благоухающая алкоголем больше, чем духами, – что, совсем-совсем нельзя? И как долго?
Алис закатила глаза.
А Марк вдруг встал и протянул ей руку. И она вложила в нее свою.
Эпилог
– Нет, ну почему!
– Ну ты же смотрела фото?
– На них было лучше! Казалось, что там… больше. Хотя бы кусок настоящего лабиринта. И можно где-то пройти. Хотя бы эта ванная с дельфинами! На фото выглядит так, будто там вход в самое интересное, а оказывается, можно только в щелочку посмотреть снаружи! И сфотографироваться с пифосом. И это… все. – Алис растерянно развела руками. – Мы сюда по аллее шли дольше от входа, чем здесь погулять можем.
Марк обвел взглядом несколько сооружений, разбросанных по огороженной забором территории, между которыми тянулись тропки с блуждающими туристами. Особого впечатления эти камни действительно не производили, на фото все выглядело больше и внушительней.
– Ну на самом деле, хорошо хоть, что это сохранилось, – вздохнул он. – В путеводителе пишут, что в то время, когда Кносский дворец решили откопать, еще не так бережно относились к развалинам. Склеили кое-как… скорее, как больше нравилось и как соответствовало представлениям о загадочном лабиринте. Потом уже позже попытались переделать и восстановить, но вышло, конечно, не очень. И вообще, посмотри на это с другой стороны. Разрушенный лабиринт, от которого мало что осталось. Это символично! И оптимистично.
Алис улыбнулась, поправив шляпку, быстро его поцеловала:
– Ты прав! – Она достала телефон. – Давай сделаем селфи на фоне, раз уж это символично. Так, держи ты, у тебя руки длиннее.
Они встали, обнявшись, жмурясь от яркого солнца.
– Нет, наклони, чтоб хоть как-то видно было эти красные колонны. И чтоб мы влезли. Ага, вот так. Хотя все равно непонятно, что это…
Марк ткнул в экран, увековечив еще один момент их невероятного путешествия.
– Дай посмотрю, – Алис взяла у него телефон. – Черт, глаза закрыты. Давай еще раз. И почему ты никогда не улыбаешься на селфи, а?
– Улыбаюсь внутренне, – ухмыльнулся он. – А то все вокруг ослепнут.
– Так, давай. И еще раз на всякий случай… Готово! Вроде все уже обошли, можно назад. Тогда кофе?
– Да! Поехали, нам еще в Фест надо попасть, ты хотела увидеть этот загадочный нерасшифрованный диск.
Алис посмотрела на него снизу вверх, а потом привстала на цыпочки и поцеловала. И Марк пожалел, что не может сфотографировать этот лучистый взгляд, полный любви и нежности. Но он его запомнит. Навсегда.
– Ну, не твой «рендж ровер», конечно, – фыркнула Алис.
– Тебе смешно, а я…
Марк отодвинул кресло до предела, но все равно было тесно. Да чтоб тебя!
– В «корсе» было теснее. Мы и так выбрали самую большую из всех, что в прокате были.
– Однозначно. А ехать, кстати, долго. – Он взглянул на карту. – Черт, здоровенный остров, конечно.
– Бедный крокóдилос! Могу сесть за руль, а тебя сложим пополам и засунем на заднее сиденье, – хихикнула она. – Ноги можно в багажник!
Марк ухватил ее за коленку.
– Даже втиснутый в консервную банку крокодилос не теряет своей прыти. О, кафе!
– Боже, аутентичное! – Алис с любопытством выглянула в окно. – Я читала о таких в путеводителе. Там собираются старики с четками. Пойдем?
– Да. Хоть старики с четками, хоть старушки с мумиями крокодилов, мне уже все равно, я хочу кофе. И вылезти из этой пыточной машины.
– Старушки у них по кафе не ходят, – заявила Алис со знанием дела.
– Дискриминация.
– Скорее, наоборот, скрытый матриархат. Выгоняют своих дедов из дома до вечера, чтоб не мешались. А сами делают вид, будто хранительницы очага и все такое.
– А сами, как Эва, пляшут сиртаки в розовых боа!
10
Вальс на тысячу раз дарит только влюбленным триста тридцать три раза время, чтобы построить любовь (