– Господи, Марк, как теперь это развидеть?
Они вошли в полутемное кафе, пропахшее сигаретным дымом и анисовой водкой. Встрепенувшиеся старики разом обернулись ко входу, и Марк почувствовал нарастающую волну недоумения, недовольства, любопытства и настороженности. Хор, затянувший What the fuck. Интересно, как это звучало бы по-гречески?
Алис в своих коротких розовых шортах, широко улыбаясь, сказала: «Калимера сас»[11], – чем, кажется, ввела всех присутствующих в еще большой ступор. Решительно направилась к стойке – старик с черными глубоко посаженными глазами взглянул на нее, снисходительно выжидая.
– Диа элленика скета, паракало, – заявила она громко и без запинки. – Се пакето[12].
«What the fuck!!!» – грянул хор с новой силой. Марк с трудом удержался, чтобы не расхохотаться.
Хозяин заведения молча и с достоинством удалился варить кофе, а они устроились на барных стульях у стойки, делая вид, что не замечают обращенных на них взглядов.
– Кажется, нам тут не рады, – прошептала Алис. – А я старалась и учила! Там в блоге столько всего интересного…
– Еще бы не рады! Ты пришла в розовых шортах, говоришь по-гречески и правильно попросила кофе. У них картина мира треснула. Туристы так себя не ведут. Туристам положено тусоваться возле палаток с магнитиками, а не лезть в закрытые мужские клубы.
– Если я еще попрошусь тут в туалет, нас точно убьют.
Марк хотел ответить, что и правда лучше сбегать в оливковую рощу или дождаться заправки, как на стойке перед ними появились два бумажных стакана с кофе.
– Эвхаристо поли[13], – лучезарно улыбнулась Алис и шепнула Марку: – Пошли скорее, а то они сейчас уже свои критские ножи достанут.
«What the fu-u-u-uck…» – тянулось им вслед вместе с запахом аниса и нагретой меди, кажется, до тех пор, пока они не сели в машину.
– Зато аутентично, – фыркнул Марк и хлебнул кофе. – Черт!
– Что такое? – Алис тоже сделала глоток. – Черт!
Они посмотрели друг на друга.
– Как они это пьют?
– Ну… – Алис глянула на свой стакан, – говорят же, что кофеин вызывает привыкание, и если пить много кофе, то со временем простая доза тебя уже брать не будет. То есть вот так пьешь его всю жизнь, и в семьдесят лет тебе уже требуется другая концентрация. А уж в девяносто…
Марк залпом допил из своего стакана и скривился.
– Ладно, признаю, я слабак, малец и сосунок по сравнению с этими титанами.
Алис, глубоко вдохнув, тоже заглотила свой кофе, а потом схватила бутылку с водой.
– Зато точно не уснем.
Может быть, дело было в кофе. Но они успели посмотреть все, что хотели. Фест; бывшее поселение хиппи в меловых скалах; церковь Хрисоскалитисса с золотой ступенью, которую способен видеть только безгрешный человек; крепость Франгокастелло, где, по преданию, в конце мая появлялись призраки. И даже что не собирались: разрушенные мельницы и какой-то странный «Музей человека» на горе, где экспозиция начиналась с пещерных поселений и заканчивалась полетом в космос.
Это было безумно и прекрасно. Бездонное синее небо, бесконечные горы и вьющийся по ним серпантин дорог, нагретые солнцем тысячелетние камни, запахи трав и цветов, попадающиеся то и дело стада коз и овец. И Алис, идущая с ним рука об руку. Смеющаяся, такая счастливая. Такая сильная. Его любимая девочка.
– Еще пещера, где родился Зевс! И Рея прятала его от Кроноса! Ты знаешь, кстати, что некоторые критяне до сих пор клянутся Зевсом?
Поездка их исцеляла. Марк чувствовал, как из звучания Алис постепенно уходят диссонирующие ноты боли и страха. Как и сам он успокаивается, выравнивается, находит равновесие. Как будто здесь, на этой благословенной земле, такой солнечной, такой изобильной и полной жизни, они оба могли родиться заново.
После пещеры с бесконечной лестницей, по которой они выползали обратно уже с трудом, силы все-таки кончились. Впрочем, все равно уже наступил вечер – солнце село внезапно, как это бывает в горах.
Они поняли, что готовы рухнуть в какой-то таверне, которая выглядела совершенно волшебно – с фонариками, развешанными на деревьях, с клетчатыми скатертями на столах и домашним вином в медных длинных кувшинах.
– Калиспера! – радостно поздоровалась Алис.
Хозяин заулыбался, приглашая их пройти, и Марк с удовольствием вслушался в эту мелодию. Им были рады, как долгожданным гостям. Удивительно, что люди здесь вообще… так любили жить и словно бы хотели поделиться этой любовью с другими. Все было просто, без натужных попыток что-то показать и чем-то удивить: старые стаканы, ножи и вилки из разных наборов, тарелки с выщербленным краем, но от этого казалось, будто тебя пригласили домой на семейный ужин. Лепешки с сыром и медом, вино, невероятно вкусная брынза, жаренный на углях халуми, запеченные баклажаны, еще какие-то закуски, названия которых Марк не мог запомнить. И даже картошка фри.