Когда же султан Сулейман-Шах узнал обо всем, то поднялся и прошел несколько шагов навстречу владыке Камфарных островов. И привезли визирь с Азизом добрые вести, и возрадовался царь Сулейман-Шах и воскликнул: «Слава Аллаху, который привел мое дитя к желаемому!», — а потом заключил царя Шахрамана в объятья и посадил его рядом с собою на престол, и они стали разговаривать между собою.
После этого им подали еду, и они ели, пока не насытились. Затем принесли сладости, которыми они полакомились, и плоды свежие и сухие, и они поели этих плодов. И не прошло более часа, как Тадж-аль-Мулук пришел к ним в великолепных одеждах и украшениях, а его отец поднялся к нему навстречу и обнял и поцеловал юношу, и поднялись все, кто сидел в зале. Цари посадили юношу между собою и просидели часок за беседою.
Тогда царь Сулейман-Шах сказал царю Шахраману: «Я хочу написать запись моего сына с твоею дочерью при свидетелях, чтобы весть об этом распространилась, как установлено обычаем». И отвечал ему царь Шахраман: «Слушаю и повинуюсь!».
И тогда царь Шахраман послал за судьей и свидетелями, и они явились и написали запись о браке Тадж-аль-Мулука и Ситт Дуньи, и раздали бакшиш[47] и сахар и зажгли куренья и благовония. И был это день веселья и радости, и радовались все вельможи и воины, и принялись все в царстве Камфарных островов обряжать дочь своего повелителя.
И сказал Тадж-аль-Мулук своему отцу: «Этот юноша по имени Азиз — благородный человек, и он сослужил мне великую службу, так как трудился вместе со мной и сопровождал меня в путешествии. Он привел меня к моей цели и терпел вместе со мной испытания и меня уговаривал терпеть, пока мое желание не было исполнено. Мы живем рядом друг с другом уже два года, вдали от своей страны, и я хочу, чтобы мы приготовили ему здесь товары и чтобы он уехал на свою родину с залеченным сердцем, ибо страна его близко». «Прекрасно то, что ты решил!» — ответил отец. Тогда Азизу приготовили сотню тюков самых роскошных и дорогих материй, а Тадж-аль-Мулук оказал ему благоволение и пожаловал своему другу большие деньги.
И царевич простился с ним и сказал: «О брат и друг мой, возьми эти тюки и прими их от меня в подарок как знак любви. Отправляйся в твою страну с миром!». Азиз принял от него материи и поцеловал землю перед ним и перед его отцом, и простился с ними. Тогда Тадж-аль-Мулук сел на коня и поехал вместе с Азизом, провожая его три мили. Потом же распрощался с ним и заклинал его впоследствии вернуться, на что Азиз сказал: «Клянусь Аллахом, о господин, если бы не моя мать, я бы не покинул тебя. Но не оставляй меня без вестей о себе!». «Будь по-твоему», — ответил Тадж-аль-Мулук и воротился к своей возлюбленной.
Азиз же ехал, до тех пор пока не прибыл в свою страну, а вступив в нее, направился к своей матери. Когда же прибыл к ней, оказалось, что она устроила могилу посреди дома и жила возле нее. И вошел он в дом и увидел, что мать его расплела волосы и распустила их над гробницей, плача и говоря:
И она испустила глубокий вздох и произнесла:
И когда она так говорила, вдруг вошел Азиз и подошел к ней, а она при виде его упала без чувств от радости. Юноша полил ей лицо водой, и она очнулась и взяла его в объятия, и прижала к груди, и Азиз тоже прижимал ее к себе и приветствовал. А старушка за влюбленных возрадовалась и спросила, почему он отсутствовал.
И Азиз рассказал ей обо всем, что с ним случилось, с начала до конца, и поведал, что Тадж-аль-Мулук дал ему денег и сто тюков товаров и материй, и она обрадовалась этому. Остался юноша с матерью в своем городе и плакал о том, что сделала с ним дочь Далилы-Хитрицы.
Вот что выпало на долю Азиза.