— Настроение у наших коммунистов боевое, — заговорил Ли Ло-гуй, командир одного из подразделений баовэйтуаней и секретарь подпольного районного комитета партии, — все рвутся в дело. Нужно только выработать план, как лучше рассчитаться с деревенскими паразитами. Уничтожив их, мы можем уйти в горы, создать там советский район, такой же, как в провинции Цзянси: истребим помещиков, поделим зерно… Это и будет нашим освобождением!
— Кто еще хочет выступить? Член партии может сказать партии все! — сказал Цзян Хуа.
— Все ясно! — произнес широкоплечий парень, большеглазый, с густыми черными бровями. Вид у него был решительный. — Что прикажет партия, то и сделаем! Ради своего освобождения мы пойдем на любые жертвы…
Цзян Хуа, повернувшись к нему, кивнул головой:
— Ли Юн-гуан, не торопись! — И он негромким голосом продолжал: — Наша Красная Армия сейчас наносит поражение за поражением гоминдановским войскам, выступившим в карательный поход. Она ведет тяжелые бои. Поэтому нам необходимо усилить свою борьбу, чтобы сковать в нашем районе часть вражеских сил. Давайте обсудим, как нам действовать…
Не успел Цзян Хуа закончить, как Ли Юн-гуан опять заговорил горячо и торопливо:
— У нас с Ли Ло-гуем все готово. Стоит уездному комитету партии приказать, как восстанет весь наш отряд баовэйтуаней. Прежде всего необходимо окружить дом помещика-тирана Син Цзы-цая. Я ворвусь туда и прикончу его. Потом пойдем дальше…
Молчавший до сих пор Дай Юй легонько похлопал Ли Юн-гуана по плечу, но вдруг сильно закашлялся. Наконец он проговорил:
— Молодец! Ты коммунист или комсомолец? Смело говоришь! Мы теперь действительно должны бороться за уничтожение помещиков-тиранов, за создание на Севере Советов!
Едва успел он закончить фразу, как ночную тишину один за другим прорезали три выстрела. Это был сигнал тревоги. Все присутствующие вскочили, защелкали затворы винтовок. Цзян Хуа шепотом приказал:
— Не двигаться!
— Эй, коммунисты, очнитесь, вы окружены! — сквозь частые звуки выстрелов донесся до них визгливый голос.
— Вот мерзавец!.. Это Син Цзы-цай со своими людьми! — быстро шепнул Ли Ло-гуй Цзян Хуа и Дай Юю. — Как быть? Наверное, с ним весь уездный охранный отряд. Как они смогли нас обнаружить?
Цзян Хуа прислушался и спокойно помахал рукой:
— Тихо! Товарищи! Если не дать им отпор, мы все погибнем. Надо решительно обороняться. Нас здесь двадцать человек, и у каждого есть оружие. — Он крикнул часовым, которые находились на гребне дамбы. — Ложитесь! Если кто сунется, стреляйте! — Затем, осторожно ступая по воде, он подошел к крестьянам, тут же обступившим его, и сказал:
— По-моему, нам не следует вступать с ними в перестрелку. Надо незаметно отойти, а затем рассредоточиться и скрыться.
— Товарищ Чжэн, что ты скажешь? — обратился он к Дай Юю по его партийной кличке. Цзян Хуа хотелось, чтобы тот поддержал его.
Дай Юй с побелевшим лицом испуганно прошептал:
— Вот уж не ожидал! Не ожидал… Надо сопротивляться… Иначе нельзя… пожалуй!..
Со всех сторон раздавались частые выстрелы.
Дозорные, залегшие на гребне дамбы, отвечали им. Эти два молодых деревенских парня стреляли и кричали:
— Идут! Идут! Они наступают!
Цзян Хуа не стал больше прислушиваться к тому, что бормотал Дай Юй, он повернулся к Ли Ло-гую и остальным крестьянам и приказал:
— Ли Юн-гуан, останешься со мной — будем прикрывать отход. Остальные под командой Ли Ло-гуя отходят — отстреливаются и отходят! Перед рассветом встретимся возле «поля в два му»[94]. Там окончим собрание.
Ли Ло-гуй тронул Цзян Хуа за локоть:
— Как же так! Ведь я местный житель, уж лучше ты отходи, а я вас прикрою.
Остальные крестьяне тоже смотрели на Цзян Хуа взволнованно и с уважением.
— Слышали приказ? Враг скоро подойдет совсем близко. В путь! Сейчас не время препираться! — Цзян Хуа, сражаясь в Добровольческой армии, прошел хорошую закалку, поэтому он так уверенно командовал этими деревенскими парнями, не имевшими еще настоящего боевого опыта.
Они подчинились. Ли Ло-гуй передал ему самую лучшую в отряде винтовку и несколько ручных гранат.
Солдаты из уездного отряда баовэйтуаней вели себя трусливо. Они лежали, прижимаясь головою к земле и не осмеливаясь даже глядеть в сторону противника. Ли Ло-гуй, воспользовавшись этим, повел небольшую группку своих бойцов на прорыв. Цзян Хуа и Ли Юн-гуан залегли возле самой воды и не спеша начали стрелять. Человек пятьдесят-шестьдесят солдат, приведенных сюда Син Цзы-цаем и командиром отряда, залегли и не решались идти на сближение.