«Юн-цзэ, я ухожу и больше не вернусь. Береги себя. Прости! Желаю тебе счастья!
Дао-цзин. 20 сентября 1933 года»
Выйдя от Линь Дао-цзин, Дай Юй зашагал по узкой мостовой по направлению к улице Чжушидацзе[79], потом повернул к храму «Лунфусы»[80], где была в этот день очередная ярмарка и наперебой зазывали покупателей лоточники. Он постоял немного около фокусника, чтобы унять волнение, затем повернулся и пошел к дверям храма. Остановившись перед входом и взглянув на часы, показывающие ровно пять, он подошел к лоточнику, торговавшему гребенками и сетками для волос. Здесь стояла женщина средних лет с живыми, блестящими глазами на худощавом лице. На ней был поношенный синий шелковый халат, волосы собраны в небольшой пучок; в руках она держала старенький черный зонтик. С виду обыкновенная домашняя хозяйка. Она придирчиво рассматривала несколько больших гребней, выбирая лучший. Это была Сестра Лю. Ее-то и искал Дай Юй. Он подошел и тихо спросил:
— Госпожа, сколько стоит этот гребень? Я хочу купить такой же.
Лю подняла голову и, взглянув на него, ответила:
— Гребень из финикового дерева стоит один мао и пять фэней[81]. Вы тоже хотите купить? Вещь неплохая.
Пока Дай Юй выбирал, Лю заплатила деньги и, положив гребень в сумочку, отошла. Покопавшись в товаре и ничего не выбрав, Дай Юй двинулся следом за нею.
Из ярмарочной толпы они вышли уже вместе. Дай Юй надвинул поглубже свою панаму и взял из рук Сестры Лю сумочку с рукоделием и всякой мелочью. Так они дошли до улицы Ванфудацзе[82].
— Как чувствуешь себя? — повернув голову, спросила, наконец, Лю и пристально взглянула на его круглое, точно опухшее лицо.
— Пытали сильно… Но сейчас ничего.
— Ты как будто похудел, — Лю подняла голову и улыбнулась. — Как тебе удалось выйти?
Дай Юй отвернулся и заинтересовался католическим костелом с высоким шпилем, оказавшимся перед ними, на высокой стене которого золотились громадные иероглифы: «Да спасет нас Всевышний!»
— Я все время твердил, что это недоразумение, что я просто шел по улице и меня вдруг арестовали… — нахмурив брови, тихо проговорил он. — Меня пытали трижды, но я все отрицал. Потом отец узнал, что я в тюрьме, и приехал из Шанхая. Ему помогли друзья, да и денег он не пожалел… Я никаких показаний не дал, и им пришлось выпустить меня.
На лице Сестры Лю ничего не отразилось. Она шла медленно, глядя прямо перед собой, и только через некоторое время произнесла:
— Ну, а они поверили тебе? Ничего не узнали о твоей настоящей деятельности?
— Нет, не узнали.
Голос Дай Юя звучал тихо, но решительно. Они свернули в маленький переулочек. Разгоряченный ходьбой, Дай Юй достал из кармана белоснежный платок и отер со лба пот.
— Тебе очень повезло, Дай Юй… Дальше что думаешь делать?
— Убеждения мои, конечно, остались прежними. Так вот… — проговорил он быстро и несколько торжественно. — Я до тех пор не буду знать отдыха, пока наше дело не завершится победой. Я хочу, чтобы партия верила мне и позволила мне продолжать борьбу.
— Говори конкретнее, — ласково, но строго перебила его Сестра Лю. — Что ты намереваешься делать?
— Наладить связь!.. А почему ты об этом спрашиваешь, Сестра Лю? Разве для меня может быть другой путь?
Лю взглянула ему прямо в глаза и, кивнув головой, улыбнулась:
— Да, да, конечно… Но ты должен понять, что за эти месяцы организация понесла большие потери. Я потеряла все связи — и вот сейчас налаживаю… Дай Юй, нужно набраться терпения и ждать. Я верю, что нам удастся связаться с комитетом…
Дай Юй повернулся, взглянул на нее и неожиданно рассмеялся.
80
«Лунфусы» — буддийский храм в Пекине. Во время религиозных праздников в буддийских храмах устраиваются ярмарки.
82
Ванфудацзе — улица в центре Пекина, продолжение Ванфуцзин центральной торговой улицы города.