Я позволила рабыням подвести мне глаза линией из разведенного водой черного порошка и накрасить золотом веки, но отказалась от кармина для щек и губ. В нем нет нужды, говорил Тесей. Потом я спустилась в тронный зал к отцу, который сидел у окна в выложенном подушками кресле. Он тут же поднялся:
– Подойди к свету.
Я молча повиновалась; отец во всем мне потакал, да, но это не мешало ему оставаться царем. Когда я встала на жестоко палящее солнце, он отступил на несколько шагов назад и посмотрел на меня так, словно никогда раньше не видел.
– О да, глаз у Тесея был наметан лучше, чем у лакедемонян! Твоя мать права, ты уже совсем взрослая. Поэтому нам нужно что-то сделать, пока не нашелся еще один Тесей.
Мое лицо вспыхнуло. Я промолчала.
– Тебе пора замуж, Елена. – Он задумался на мгновение. – Сколько тебе лет?
– Четырнадцать, отец.
Замуж! Как интересно!
– Самое время.
Вошла мать. Я опустила глаза, чувствуя себя неловко оттого, что стояла перед отцом, который рассматривал меня как мужчина. Но она не обратила на это внимания, встала рядом с ним и тоже окинула меня взором. Они обменялись долгими понимающими взглядами.
– Я говорила тебе, Тиндарей.
– Да, Леда, ей нужен муж.
Моя мать залилась высоким, звонким смехом, который, по слухам, очаровал всемогущего Зевса. Ей было примерно столько же лет, сколько мне, когда ее нашли нагой в обнимку с огромным лебедем, стонущую и кричащую от наслаждения. Она быстро соображала: «Зевс, Зевс, этот лебедь – Зевс, он взял меня силой!» Но я, ее дочь, прекрасно все понимала. Каково это – чувствовать прикосновение восхитительных белых перьев? Три дня спустя отец выдал ее за Тиндарея[11], и она дважды родила ему близнецов: сначала Кастора и Клитемнестру, а потом, через несколько лет, меня с Полидевком. Но сейчас все думают, будто это Кастор и Полидевк – близнецы. Или что мы родились четверней. Если так, то кто из нас был от Зевса и кто – от Тиндарея? Загадка.
– Женщины в моем роду созревают рано и много страдают.
Леда, моя мать, все еще смеялась.
Но отец не смеялся. Его ответом было краткое и довольно мрачное «да».
– Найти ей мужа не составит труда. Тебе придется отгонять их дубиной, Тиндарей.
– Ну, она знатного рода, с богатым приданым.
– Чушь! Она так красива, что не важно, есть у нее приданое или нет. Верховный царь Аттики сделал нам одолжение – он разнес славу о ее красоте от Фессалии до Крита. Не каждый день муж, настолько умудренный годами и пресыщенный, как Тесей, теряет голову настолько, чтобы похитить двенадцатилетнего ребенка.
Губы отца напряглись, и он жестко произнес:
– Я предпочел бы об этом не говорить.
– Как жаль, что она красивее Клитемнестры.
– Клитемнестра подходит Агамемнону.
– Как жаль, что у Микен нет еще одного верховного царя.
– В Элладе еще три верховных царя.
В нем заговорила практическая сметка.
Я тихонько отошла в тень, не желая, чтобы меня заметили и заставили выйти. Разговор шел обо мне, и это было очень интересно. Мне нравилось, когда меня называли красавицей. Особенно когда говорили, что я красивее Клитемнестры, моей старшей сестры, которая вышла замуж за Агамемнона, верховного царя Микен и всей Эллады. Пусть она никогда мне не нравилась, но в мои детские годы она внушала мне благоговейный трепет, когда проносилась по залам дворца в очередном приступе гнева: огненно-рыжие волосы вставали дыбом от ярости, черные глаза метали молнии. Я ухмыльнулась. Она точно извела мужа своими припадками, будь он хоть трижды верховный царь! Хотя Агамемнон явно был способен держать ее в узде. Такой же властный, как Клитемнестра.
Мои родители обсуждали мой брак.
– Я, пожалуй, разошлю гонцов ко всем царям.
– Да, и чем скорее, тем лучше. Хотя новые боги и хмурят брови на полигамию, многие из царей не взяли себе цариц. Идоменей, к примеру. Ты только представь! Одна дочь – на троне Микен, а вторая – на критском. Какой триумф!
Отец заколебался:
– Крит уже не обладает такой властью, как прежде. Эти два трона нельзя сравнивать.
– Филоктет?
– Да, он достойный муж, ему пророчат великие подвиги. Однако он царь Фессалии, а значит – вассал Пелея и Агамемнона. Я больше склоняюсь к Диомеду: он только что вернулся из похода на Фивы и купается в богатстве не меньше, чем в славе. И Аргос лежит по соседству. Если бы Пелей был моложе, то я не искал бы никого другого, но, говорят, он отказывается жениться вторично.
– Что проку рассуждать о тех, кто недоступен, – тут же вставила слово мать. – Всегда останется Менелай.
– Разве можно забыть о нем!
11
Согласно легендам, мать Елены уже была замужем за Тиндареем, когда ее увидел Зевс и овладел ею в образе лебедя. Таким образом, Елена – дочь Зевса, причем его единственная дочь от смертной женщины. –