Выбрать главу
И все для сердца моегоТаит такое волшебство,Что я бледнею и в бредуНеведомо куда бреду.65 И чувствую – последних силПорыв любви меня лишил.Ночь не приносит облегченья.Еще сильней мои мученья.Когда смолкает шум людской60 И все уходят на покой,Тогда в постель и я ложусь,Но с бока на бок лишь верчусь.От горьких дум покоя нет,И я вздыхаю им в ответ.65 То одеяло подоткну,А то совсем с себя стяну.То вскинусь, то лежу опять,А то примусь подушку мять,Ту ль, эту ль руку подложу, —70 Покоя я не нахожу.И, изнурен в бессонной муке,Вот я совсем раскинул руки.Глаза уставя в темноту,Чтобы страну увидеть ту,75 Где издалёка ищет васМоей любви печальный глас:«Ах, Донна милая, когда жНайдет поклонник верный вашПриют иль просто уголок,80 Где б свидеться он с вами мог,Чтоб этот нежный стан обнять,Чтоб вас ласкать и миловать,Вам целовать глаза и рот,Теряя поцелуям счет,85 Сливая все в одно лобзаньеИ радуясь до бессознанья.Быть может, речь моя длинна,Но в ней ведь объединенаВся тысяча моих речей —90 Бессонных дум в тоске ночей…»Всего я не договорил —Порыв любви меня сморил.Смежились веки, я вздохнулИ, обессиленный, заснул.
95 Но и во сне вы предо мнойЖеланной грезою ночной.Хоть день и ночь моя мечтаОдною вами занята,Но сон всего дороже мне:100 Над вами властен я во сне.Я милое сжимаю тело,И нет желаниям предела.Ту власть, что мне приносит сон,Не променял бы я на трон.105 Длись без конца, мой сон, – исправьНеутоленной страсти явь!

Бертран де Борн

(последняя четверть XII в.)[202]

Донна! Право, без вины…[203]

I Донна![204] Право, без виныПокарали вы меня,Столь сурово отстраня, —Где ж моя опора?5 Мне не знатьСчастья прежнего опять!Сердце я лишь той отдам,Что красой подобна вамЕсли ж не найду такую,10 То совсем я затоскую
II Но красавиц, что равныБыли б вам, весь мир пленяБлеском жизни и огня,Нет как нет! Коль скоро15 Вам под статьНи единой не сыскать,Я возьму и здесь и тамВсе у каждой по частямИ красавицу иную20 Обрету я – составную
III Самбелида![205] Вы должныДать румянец ярче дня,Очи, что горят, маня Страстной негой взора25 (Больше взятьМог бы – и не прогадать!)А красавицы устамРечь Элизы[206] я придам,Чтоб, беспечно с ней толкуя,30 Разогнал свою тоску я.
IV. Плечи будут ей даныИз Шале, – и на коняСяду вновь, его гоня,Чтобы к ряду, споро35 Все собрать,В Рокакорт не опоздать.Пусть Изольдиным кудрям[207]Предпочтенье дал Тристрам,[208]Но, Изольдины минуя,40 У Агнесы[209] их возьму я.
V. Аудиарда![210] ХолодныВы ко мне, но, сохраняСвойство миловать, казня,Хоть красу убора45 Дайте взятьИ девиз: «Не изменять!»Лучше Всех![211] Похищу самШейку, милую очам, —Я так нежно расцелую50 Красоту ее нагую!
VI. Зубки чудной белизны,Всех улыбкой осеняя,Даст Файдида.[212] БолтовняС ней мила, но скоро55 В путь опять!Донна Зеркальце[213] мне датьСтан должна, столь милый нам,Смех свой, сладостный ушам, —Помню я пору былую,60 Шутки с ней напропалую.
VII. Вы же, Донна, вы вольны,Всех собою заслоня,Но восторгов не ценя,Дать приказ – без спора65 ПерестатьВас любить, в вас мечтать.Нет! Хоть предан я скорбям,Сердце я лишь вам отдам!Как своей наименую70 Эту двину составную?

Арнаут Даниель

(годы творчества – 1180–1210)[214]

На легкий, приятный напев…[215]

I. На легкий, приятный напевСлова подобрав и сложив,Буду я их шлифовать,Чтоб они правдой сияли.5 В этом любовь мне поможет —В Донне чудесный истокДоблестей я обретаю.
II. Смотрю на нее, онемевИ сердце к ней так устремив,10 Что и в груди не сдержать,Если 6 на нем не лежалиДумы о тон, что умножитВласть надо мною в свой срок, —Только о том и мечтаю!
вернуться

202

Рыцарь, владевший совместно с братом укрепленным замком Альтафорт (з современной Дордони). Данте хвалит его как талантливого поэта, певца войны («О народном красноречии», II, II, 9), говорит о его щедрости («Пир», IV, XI, XIV), подвергает его тягчайшему наказанию за грехи среди «злосоветчиков» в восьмом круге ада («Ад», XXVIII, 118–122). По старопровансальской легенде владелец Альтафорта играл решающую роль в политических событиях своего времени и был чуть ли не единоличным виновником кровавой междоусобицы, разыгравшейся во французских владениях Плантагенетов. Однако действительная роль Бертрана де Борна была не столь значительной: он в качестве мелкого сеньора выступал на стороне одной из соперничающих феодальных клик и писал воинственные стихотворения, заслонившие другие его произведения, – традиционные любовные кансоны. После весьма бурной жизни поэт ушел в монастырь, где и умер в 1210 г.

вернуться

203

Р. – С. 80, 12. Это так называемая кансона о «состав-ион донне», вызвавшая у трубадуров немало подражании. Оригинальность этой песни в том, что, расточив ряд лестных слов по поводу красоты множества донн, Бертран де Борн заключает, что вся эта красота, собранная воедино, не может его утешить в потере одной-единственной Донны, его отвергающей.

вернуться

204

Донна – по утверждению средневекового «биографа», это Маэ де Монтаньяк из знатного рода Тюреннов.

вернуться

205

Самбелида – «сеньяль» неизвестной дамы.

вернуться

206

Элиза – это Элиза де Монфор, знатная дама из рода Тюреннов.

вернуться

207

Знаменитая героиня «Романа о Тристане» обладала прекрасными «золотыми» волосами.

вернуться

208

Тристрам – т. е. Тристан, герой знаменитой средневековой легенды.

вернуться

209

Агнеса – это виконтесса де Рокакорт (современный Рошешуар).

вернуться

210

Аудиарда – по-видимому, Аудиарда де Маламор.

вернуться

211

Лучше Всех – сеньяль Гюискарды де Бельджок.

вернуться

212

Файдида – сеньяль неизвестной дамы.

вернуться

213

Донна Зеркальце – прозвище (т. е. сеньяль) какой-то знатной дамы.

вернуться

214

Поэт был родом из городка Риберака, в Дордонн. По утверждению средневекового «биографа», он был сыном дворянина, но увлекался «наукой», т. е. знаниями и навыками поэтического творчества, и стал трубадуром. Арнаут Даниель был одним из самых ярких и прославленных представителей поэзии «темного стиля». Данте («Чистилище», XXVI) называет его «лучшим ковачом родного слова». По мнению Петрарки, «его новые и прекрасные речи все еще приносят честь его родине».

вернуться

215

Р. – С. 29, 10. В этой кансоне выражена довольно распространенная в лирике трубадуров, но кощунственная для того времени мысль, будто бы дама лишится райского блаженства за отказ в «милостях любви»; на эту тему мы встретим у провансальских поэтов множество весьма темпераментных заявлений; посмертные муки «жестокосердных красавиц» описываются и в нелирических куртуазных текстах. Тема эта получила дальнейшее развитие в Италии эпохи Возрождения у Боккаччо и Ариосто.