Наш энтузиазм по поводу находки остужает недовольный Олли.
— А пакистанского мальчика никто не учитывает? — брюзжит он. — У меня он впереди по очкам.
Замечаю раздраженное моргание Сандры и думаю: все ли спокойно в семейке Адамс?
— Вы как, Фред? — упорствует Олли, обращаясь непосредственно к заведующему музыкой. — Вам не кажется, что мальчик небесталанный, учитывая возраст и э… биографию?
Берроуз в затруднении: его бюджетом распоряжаются Искусства и досуг, и ему нельзя портить отношения с директором. Он любит свою работу, в ней вся его жизнь. Смотрю, как он озабоченно морщит лоб, обдумывая дипломатическую формулу.
— Он настоящий молодец, — обаятельно мурлычет он. — Я отметил его для наших молодежных променадных концертов. Но тут без вопросов: Мария — это особый класс. Она могла бы представлять Англию на следующем конкурсе королевы Елизаветы.
— Ну, можем мы дать мальчику утешительный приз — показать родителям, как мы ценим его работу? — настаивал Адамс.
— Как вы смотрите, господин председатель? — вступает Сандра Адамс.
Я восхищаюсь ее тактом: дала Оливеру высказаться, но уберегла от дальнейших глупостей.
— Мне представляется, — отвечаю я, изобразив короткую задумчивость, — нам не стоит опускать планку Тосайдского конкурса молодых исполнителей чрезмерным количеством наград. Мэр стремится сохранить бескомпромиссно высокий уровень. Он поручил нам выбрать победителя, и это наша обязанность. Однако, учитывая воодушевляющий отклик публики, было бы уместно объявить, что ввиду исключительных достоинств конкурсантов Совет предоставит завтра стипендии всем финалистам. Таким образом вы получите возможность лишний раз засветиться и ублаготворите более, так сказать, шумную часть аудитории.
— Да, некоторые были вполне воодушевлены, — соглашается Олли. — Но это ценное предложение, господин председатель, и уверен, что мы изыщем средства. Сэнди, займешься?
Когда мы возвращаемся в зал Клемента Эттли, она оглядывается на меня с кривоватой заговорщицкой улыбкой. Я понимаю ее смысл. Как-то в ссоре Мертл несправедливо обвинила меня в том, что я манипулирую людьми, уступающими мне умственно. Кажется, Сэнди бессознательно делает с бородатым супругом именно это — дергает за ниточки. Бедный Олли.
Следующие два участника задерживают нас ненадолго. Оба из пригорода, не старше двенадцати и напускаются на скрипку так, как будто она причинила им вред. Аманда Гарви и Рассел Торнтон — продукты азиатской системы обучения, когда берут четырехлетних малышей и превращают в музыкальных роботов. Один, потом другой, они отбарабанили, без промаха попадая в каждую ноту, пять очков каждому. Я собираю свои бумаги, предвкушая свободный вечерок, а тем временем на сцену выходит последний финалист, пятнадцатилетний Питер Стемп из Олдбриджа, настраивает скрипку и начинает первую часть соль-минорной сонаты Баха — одного из самых проникновенных размышлений в мировой классике.
Парень слишком напряжен, чтобы вдохнуть выразительность, недостаточно зрел, чтобы музыка осветилась. Интонирует хорошо, двойные ноты отработаны, экзамен сдан, восьмерка.
Он заканчивает адажио и без паузы, словно боясь, что его оборвут и отправят со сцены, входит в почти механический ритм фуги. Играет чуть меньше минуты — я дошел до того, что смотрю на часы, — как вдруг на чистом тоне открытой струны сердце у меня перестает биться. Выключилось. Встало.
Ну вот он, я думаю, миг расплаты. «Это — от Господа, — слышу Псалмопевца, — и есть дивно в очах наших. Сей день сотворил Господь: возрадуемся и возвеселимся в оный!»[11] Довольство овладевает мною, и я отдаюсь судьбе. Давидова гимнология перетекает в тюдоровскую поэзию: «О лютня, прозвени струной, в последний раз пред нею спой… Допой и смолкни, кончен бал»[12]. Почему-то встает перед глазами «Герника» Пикассо. Кажется, меня ведут в прощальный тур по памятникам культуры — и плавно убывает жизнь.
Потом толчком пульс возвращается. Жив еще. Выдыхаю, придя в себя к концу второй части, каковой мы и ограничены по времени. Аплодисменты вежливые, коллеги инертны. «Ничего особенного», — ворчит один профессор другому.
Так что сердце замерло у меня одного. Что это было — раннее предупреждение о неизбежном? Провожу короткую самодиагностику. Таблетки принимал в надлежащем порядке по ходу дня. Стрессов, помимо нелепого и мимолетного эротического всплеска, не было. Питался осмотрительно. Пульс девяносто два, дыхание нормальное. Видимо — из-за музыки.
12
Томас Уайетт (1503–1542). «Влюбленный в отчаянья от суровости своей дамы». Пер. Г. Кружкова.