Мать. А я скучаю по нашей старой квартире, по тополям… А с нынешними ужесточениями, мне кажется, все это было спланировано с самого начала, и они ни на секунду не выпускали власть из рук… Просто ждали верного момента затянуть петельки.
Отец (задумчиво). Может быть… Может быть. В начале девяностых с народом невозможно было совладать. Буквально у всех крыша съехала! Все были помешаны на свободе, предпринимательстве и загранице! А потом их рылом ткнули в дикий капитализм… Теперь «свободный рынок» звучит не иначе как ругательство…
Нынче народ ненавидит Запад, ненавидит Восток… И снова готов голосовать как один за генералиссимуса. Довели до кондиции, ничего не скажешь…
Мать. Коля, и зачем ты лезешь в политику? Мы же успели всё вывезти, им не досталось ни цента…
Отец. Не знаю, Лиза, просто чутье мне подсказывает, что так мы будем в большей безопасности, чем если будем просто ратовать за собственное добро.
Мать. А мне кажется, что, наоборот, лучше было бы не высовываться, но тебе виднее… Господи, что с нами со всеми будет?..
Отец. Могу сказать только одно: слава богу, что мы не остались в России.
Отец прочувственно осеняет себя крестным знамением.
Мать тоже крестится, но как бы украдкой, и сразу поднимается, чтобы подойти к окну.
Мать. Нет, ну ты посмотри на эту красотку… В декабре в тонкой курточке, с голой поясницей и пупком наружу… И еще к бомжам в палатку лезет… Я пойду ее верну.
Отец. Не ходи. Так она назло тебе всю ночь там просидит. А оставишь ее в покое, так, может, задрогнет и вернется…
Мать. У нее же насморк… Она же совершенно больна!
Отец. Се ля ви… Ничего не попишешь… Лучше пойдем спать.
Действие второе
Сцена 4
Набережная с видом на Нотр-Дам. Стоят палатки. У жаровни греются два бомжа. К ним подходит Эля и тоже начинает греть руки у огня.
Первый бомж. Каман сава, ма шери[46].
Эля. Сава, сава… Трэ фруа[47]!
Первый бомж (сладострастно лезет обнимать Элю. Он говорит с грубым восточным акцентом, так что не сразу ясно, что это ломаный французский). Ту э тре жюли! Же пё тэ фер шо[48]!
Эля (сопротивляется). Это я-то милашка? Это ты-то меня собрался согреть? (В панике.) Лесе муа соль! Лесе муа соль[49]!
Из палатки выходит Глеб и молча, но решительно высвобождает Элю из рук первого бомжа.
Оба бомжа набрасываются на Глеба.
Первый бомж (наносит удар Глебу в челюсть справа). Мёрд[50]!
Глеб падает, но сразу поднимается. Первый бомж становится в боксерскую стойку, ожидая нападения Глеба, но тот стоит с опущенными руками.
Глеб. Фраппе муа анкор[51]!
Эля (бомжам) Арете тут сюит[52]!
Второй бомж (наносит удар Глебу в челюсть слева). Мёрд[53]! Иль э ён вре фу[54]!
Глеб снова падает и снова поднимается, отплевываясь кровью.
Глеб. Фраппе муа анкор[55]!
Первый бомж (наносит прямой удар). Ту э ён идио[56]!
Глеб снова падает и уже не может подняться. Эля подбегает к Глебу, присаживается перед ним на корточки и подает платок.
Оба бомжа, потоптавшись в растерянности, возвращаются к жаровне, а потом и вовсе уходят, пробормотав «ле бастард рюс»[57].
Сцена 5
Эля и Глеб остаются на сцене одни.
Глеб (шепчет, вытирая кровь). Ничего, ничего…
Эля. Так ты русский? А я и думаю, чего у тебя такой наш акцент… и родное лицо! Ты что же, герой, драться совсем не умеешь, а в драку лезешь?
Глеб. Почему не умею? Наверное, умею, не знаю, не пробовал…
Эля. Хорошо, что мы не в России, а то тебя убили бы, а меня изнасиловали бы.
Глеб (улыбаясь). Ну, мы же не в России!
Эля. А ты откуда?
Глеб. Из России, из нее, родимой…
Эля. Так как же ты здесь очутился?
Глеб (улыбаясь). Шел, шел, да и пришел.
Эля. Ты что, пешком пришел в Париж?
Глеб. Ну почему же пешком, иногда и автостопом, ну иногда, конечно, пешком…
Эля. А как же границы?
Глеб. А я не люблю границ, я просто не обращаю на них внимания.
Эля. Да что ты говоришь! А пограничники?
Глеб. Ну, иногда, конечно ловят, но я всегда сбегаю снова. А чаще всего границу не так уж трудно перейти, если не волнуешься и не боишься. Нет, Российская граница – это, конечно отдельный разговор, а в Шагреневую зону пробраться – это без проблем.
Эля. В какую зону? Шенгенскую[58], что ли?
Глеб. Ну да, в нее самую.
Эля (с искренним сочувствием). Так ты, бедненький, так Париж хотел увидеть, что пешком сюда дошел?
Глеб. Да нет, просто я шел, шел и пришел в какой-то очередной город…
Эля (указывая на Нотр-Дам). Может, ты скажешь, что не знаешь, где находишься?
Глеб (улыбаясь). Ну почему же не знаю, знаю… Только какая разница? Я вообще не люблю города. Шумно, грязно, да и всякие доведенные до отчаяния люди выказывают свою боль, причиняя боль другим…
Эля. Это ты бомжей, что ли, так назвал? (Строго оглядывая Глеба.) А сам-то ты не бомж?
Глеб (улыбаясь). Я – просто иду по земле, в этом заключается мое повседневное занятие. Я ничего не ищу, ничего не теряю. У меня ничего нет, но мне кажется, что мне уже ничего и не хочется. И мне кажется, мне хорошо…
Эля (с догадкой). Слушай, может, ты просто обкуренный?
Глеб (улыбаясь). Нет, мне хорошо и без этого…
Эля. Значит, ты сумасшедший! (Закашлявшись.) Значит, ты просто больной!
Глеб (обеспокоенно). Мне кажется – это ты больна… Может быть, тебе стоит вернуться домой?
Эля (отрицательно машет головой). Ни за что… Хотя почему бы и нет. Если ты согласишься пойти со мной и сказать моим предкам, что согласен на мне жениться, тогда пошли! Только мой папа грозился тебя застрелить… Но он не посмеет. Ведь это же мероприятие парижской мэрии. Сегодня можно приводить бомжей к себе домой! А он не захочет, чтобы помимо того, что о нем и так пишут в газетах, завтра на первой полосе красовалась его физиономия с подписью: «Русский олигарх укокошил бомжа!» Тогда нас точно всех депортируют в Россию, его там посадят, а меня… наверное, изнасилуют!
58
Шенгенская зона включает территории десяти европейских стран – участниц Шенгенского соглашения. Это Австрия, Бельгия, Германия, Греция, Испания, Италия, Люксембург, Нидерланды, Португалия, Франция.C25 марта 2001 г. к Шенгенскому соглашению о безвизовых поездках граждан присоединяются страны Северной Европы: Дания, Исландия, Норвегия, Финляндия и Швеция. Цель Шенгенского соглашения – обеспечить свободное перемещение людей в пределах Шенгенской зоны.