— Пока сычи не приедут, так и будем киснуть, — «сычами» Гоша называет своих коллег — ученых — руководителей — спонсоров, которые должны пожаловать перед началом эксперимента.
— Почему не едут? — равнодушно интересуюсь я (на самом деле, очень боюсь дня Х, когда начнутся опыты). Пока же мне капают неплохие суточные, меня до отвала кормят, родственники в Москве предупреждены, в собеседниках у меня русский гений, которого немыслимые повороты судьбы закинули в секретную иностранную контору… словом ничего не предвещает бури).
— В этот раз должно быть трое волонтеров…
— Подопытных.
— Угу. Морских свинок, ПИФ. Но один внезапно отказался. Не помогли ни деньги, ни уговоры. Ищут тебе напарника. Или напарницу, — Гоша вскарабкивается на широкий подоконник и с нетерпением ждет моих расспросов.
— Почему ты обзываешь пространство перед входом на Омегу «зоной G»? — не заставляю себя ждать.
— Я придумал название! Копирайт, — шепчет Гоша умопомрачительно заговорщическим голосом. — В честь эрогенной зоны, которую никто не видел. Точки Граффенберга[16]. Все о ней знают и (Гоша зашевелил пальцами, словно играя на невидимом фортепиано) оп-ля иногда думают, что отыскали (пасть раскрывается в заразительном хохоте). К тому же междометием «Гэ» бескомпромиссный русский пацан, даже с высшим медицинским, ничего хорошего не обозначит, — Гоша звонко щелкнул пальцами. — Сычам понравилось. Они эту «Гэ» по-разному расшифровывают. То generation, то GOD.
— Теперь, коллега, пару слов про «зону Ch». Не для протокола, — возвращаю его на нужную стезю, в надежде вытянуть сегодня чуть больше. — Тоже ты придумал?
— Яволь. У сычей с воображением туго. А мне Че Гевара до сих пор нравится. Он бы, не моргнув, отправился бы в зону «Че», зоны Жэ, Хэ, Цэ, куда угодно. И навел бы порядок в нашей беспорядочной Вселенной. Назло Пентагону и совету директоров ФРС. Сычи расшифровали как Crazy Humanity. Юмора меньше миллилитра.
Я знаю — официально и без юмора эти зоны называются «Альфа» и «Омега». Именно так. Без дураков. Жуткие названия.
— У вас есть видеозаписи волонтеров? Как они рассказывают про дверь?
Мой мучитель картинно задумывается, разглядывая из окна трехметровый забор, окружающий виллу. Во флигельке у ворот зажигают свет наши круглосуточно доблестные охранники («карабинеры», как их называет Гоша).
— Есть одна. Остальное — аудио и стенограммы. Я же рассказывал — это не всегда дверь. Обычно просто видишь то, чего на этом месте никогда не было. Поворот в нишу, арку зашторенную, створки лифта, люк, лестницу в темноту.
Я вновь вспоминаю дверь на Ламуре. С меня льется холодный пот. Делаю вид, что с интересом рассматриваю вековые дубы за окном. Я уже досконально изучил каждую веточку. С ужасом признаюсь себе — рано или поздно отыщется третий волонтер, и мы начнем эксперимент.
— Момент раздвоения личности происходит на границе между Альфой и Омегой, когда волонтер дрожит от страха, — утробным голосом пугает меня Гоша. — Волонтер возвращается, мы обрабатываем его, чтобы понять — перешел ли ушлепок из зоны «Гэ» в «Че».
Я начинаю ржать. Ушлепком Гоша величает информационный двойник — «слепок» (Гоша любит шепелявить как «Кирпич» из «Места встречи») личности, который ушел (ушлепал!) за порог нашего мира (!!!).
За два дня пребывания в Ганновере я познакомился с несколькими версиями о параллельном мире, в который меня угораздило шагнуть на Ламуре. Гипотез доктора Гоши хватило бы на многотомник, пожелай «кембриджская» группа издавать их.
Видимо Гошу посадили на оклад из-за неиссякаемого фонтана идей, бьющего из него днем и ночью. Не иначе порносайты настраивают на серьезный исследовательский пыл.
Самая последовательная версия гласила — люди легко попадают в «зону G». Дня не проходит, чтобы там не потоптался среднестатистический землянин.
— Мы ежедневно пробегаем мимо, задевая, вклиниваясь. Лишняя книга на полке, третий носок на батарее — верные сигналы о том, что ты сошел с намеченной траектории жизни. Оступился. Заглянул туда, где идет настоящая борьба за жизнь на Земле.
Какой самый забавный закон физики?
— Изменение энтропии пропорционально массе тела. Впитываешь? Гравитация — не есть фундаментальное поле, а лишь «энтропийный эффект»! Это поле что-то вроде флогистона — «материального мифа»[17]… Таким образом, все Сущее и «частные поля» не являются проявлением некоего единого собирательного поля. Наша реальность — проекция глубинного уровня мироздания[18], а мы паразитируем на ней в виде струн, — уши мои вяли, когда Гоша объяснял мне теорию Омеги, активно жонглируя меняющимся набором терминов, ловко козыряя ими в нужный момент. Гравитоны, орбифолды, изменение центров масс.
18
Теория пионера квантовой физики Дэвида Бома, ученика и последователя Эйнштейна, и известного нейрофизиолога Карла Прибрама