Готовили меня как коматозников из одноименного фильма — оценивать, анализировать, взвешивать каждый шаг и вздох. Взгляд старательно фиксирует осточертевшую панораму, досконально изученное убранство виллы. Вот щербинка на ножке стула, вот странная потертость ковра, похожая на герб РФ.
На исходе пятого часа блужданий я проголодался и даже обрадовался наметившемуся краху эксперимента. Тогда — то я и увидел её вмиг затуманившимся взором — похожая на устрицу заколку. Всего — то! Но она не произрастала под батареей все сто тысяч предыдущих раз, что я поднимался по лестнице, прыгая взглядом по всем плоскостям опостылевшей реальности загородного домика.
Заколка не подошла бы никому из появлявшихся на вилле. Яркость и длина волос местных серых мышей и мышек явно не соответствовала яркости и длине заколке. Даже стриженной под горшок фройлен. Она не смогла бы удержать эту устрицу — переростка своей седой копной.
Мне вдруг захотелось вытошнить все слова и мысли, которыми увлекся, которые заставили потерять бдительность.
«Ну вот, братцы, вляпался», — обреченно предположил я.
Вытянуть меня отсюда смогла бы случайная реплика Гоши или мой вопрос ему.
Но я удержался от восклицаний. Лишнее слово — и Гоша вызволит меня отсюда.
Не спеша, как по битому стеклу, я двинулся в просторную гостиную на втором, попутно размышляя о неизбежности конца света для отдельно взятой жизни, помещенной в пробирку судьбы.
Громоздкая мебель, хмурые пенсионеры на картинах по стенам. Я уселся на ковер, решив — никуда больше не пойду. Гоша говорил — проход можно и не искать. Он сам настигнет в той точке жизненного пути, где и когда можно изменить все.
Я повертел заколку перед глазами и зашвырнул ее в захлебывающийся тенями угол.
В то же мгновение мне стало невыносимо плохо. Понимая, что доктор Гоша может не выдержать вида моих корчей и прервать их неосторожным словом, я сорвал коммуникатор с лица.
Последнее действие, которое позволили мне коченевшие в спазмах мышцы — бросок коммуникатора в тот же угол, куда раньше улетела заколка, открывшая дорогу в новый мир.
Какая катастрофа больше всего потрясла вас?
Возможно, из-за потрясений перехода Ляпа больше не испытывала затруднений в понимании себя любимой. В груди не было прежней каши — внутренности разбиты на ячейки, ярлыки наклеены. Любое даже слабенькое чувство приходит незамутненным, легко распознаваемым и органично укладывается в предлагаемую для него ячейку судьбы.
Первым желанием Ляпы на Омеге стало нежелание. Ей не хотелось куда-то идти, не хотелось обрастать корнями, отчаянно не хотелось оставаться одной.
На ее решительное «Не хочу жить здесь. Не хочу жить одна!» тот пробормотал:
— Есть у нас другой лютик — приютик, — и вновь повел Ляпу по паутине дорожек.
Территория поселка походила на одно из тысячи колхозных полей, которые в 90–х прошлого века спешно разделили на дачные наделы. Очень быстро земельные наделы заросли буйной архитектурой, вобравшей лучшие и худшие образчики тысячелетней истории градостроительства. Отданные под картошку вишневые сады несостоявшегося коммунизма недолго предотвращали надвигающийся голод — опасность недоесть миновала, и голые участки быстро преобразились в мешанину усадеб, внешним видом откровенно повествуя о состоятельности владельцев.
Девушка воспользовалась возможностью и продолжила опрос:
— Уклад экономики здесь общинный? Питание трехразовое? — вопросы, просыпающиеся из нее, были вызваны не интересом, а правилами игры, которую навязал ей Вильгельм.
— Во многом тебе придется разбираться самой, — вот общий смысл большинства ответов ее спутника.
Омега отличалась от любого дачно — садового товарищества у границ города — милионника еще и тем, что выращенные здесь дома выглядели совершенно однояйцовыми и скрывали образ своих хозяев.
Здесь словно выбросили за скобки очарование природы, очухавшейся от городской суеты и пыли. Никакой пищи для зрения — души — тела. Невесомость ландшафта.
Единственным украшением этой унылости была витиеватая кровеносная система тропок, посыпанных крупным красным песком.
— И траву, и деревья, и дома соорудили люди. Омега помогла. Материалом, не идеями. Основная часть поселка в его нынешнем виде возникла в течение часа 28 июля 1976 года. В этот же день случилось Таншаньское землетрясение[22]. Поселок достроили в марте 1977. Часом позже произошла катастрофа в Лос — Роде́ос[23]. Березки высадили за день до Черно́быльской аварии[24]. Периодически мы что-нибудь модернизируем, пополняем запасы и тут же попадаем в сводки новостей.
23
Столкновение в аэропорту Лос-Родеос — крупнейшая авиационная катастрофа, произошедшая в воскресенье 27 марта 1977 года.