Она подумала, что если бы она проникла в комнату, дядька бы не проснулся, и от него раздавался бы ровный неприятный гул как от трансформаторной будки. Девушка метнулась к Пуху.
— Что там происходит? — заорала Ляпа.
— что-то вроде анабиоза. Все, кто приноровился к Омеге, редко выходят из оцепенения. Они просматривают чужие жизни. Это как наркотик. В тысячу раз более захватывающий, чем концентрированное реальное шоу, запущенное не через голову, а прямо по венам.
Внезапно сознание Ляпы заполнили образы чего — то овощного, дачного. Свеклы, моркови, редиски. В рядок на грядке и вырванные, с налипшими кусочками земли, неаппетитные. Хотелось бросить их увядать/засыхать на солнце, которое на Омеге давно не появлялось.
Все тайное становится явным?
Коротко подстриженная жесткая трава карябает спину. Как вертикально выставленная вермишель. Над головой ровная пелена пасмурного неба.
«Кажется, это перистые облака. Придают поднебесному миру объем, доступный нашим органам чувств. Хороший у сычей садовник. Мастер — подстригальщик, отстригальщик, устригальщик. Да здравствуют филологи и филологини. Витгенштейн[29] аве!».
Пространство вокруг себя он ощущал как коросту — чешется, вот-вот закровоточит. Хочется содрать и выйти. Но куда. Все, что вне — ведет сюда, а не обратно.
«Здесь предел всему. Дальше уже нельзя. Откуда эта мысль?».
Удивительно, но тело цело. Оба глаза четко видят серую рыхлость, рыхлую серость небосвода, хлопают, разминаются для грядущих впечатлений.
«Неужели я на Омеге обетованной? — равнодушно подумал ПИФ — почти тот самый Покрышкин, которого доктор Гоша почти в это самое мгновение назвал ПИФом и хлопнул по плечу. — Интересно от того, как я проходил, остались шрамы?».
Шрамы остались на душе. Все воспоминания и переживая, собранные в один змеиный клубок, пульсировали между правым и левым легким. Подступая к горлу. Но с каждой новой секундой боль утихала.
«Когда я смогу проглотить, вновь распределить эту муть по всему телу? Как раньше. Чтобы не болело», — подумал ушлепок Ивана Владимировича, и тут же пейзаж неба дополнила говорящая голова.
— Мои поздравления, — над ПИФом повисла лысая морщинистая морда фельдфебельского типа. — Кажется, протиснуться сюда вам удалось с большим трудом.
«Евросоюзничек», — закрутилось в голове.
— Так вот какой ты, северный олень, — пробормотал ПИФ, поднялся, закряхтел:
— В чем фокус, о, безжалостный хирург моей действительности? Клянусь Пироговым и Гиппократом, мои органы целы и столь же материальны как пять тысяч вывесок ВР и Макдональдса. Как бюджетный дефицит Греции и Японии.
Хранитель пожал плечами — плотность тела прибывшего не казалась ему столь удивительным событием. Он помог гостю встать. Мужчины, расщедрившись только на самые скупые жесты, познакомились.
Терапия сексом универсальна?
Пух дотащил Ляпу до дома, усадил на кровать.
— Пожалуй, ты доросла до главного неземного развлечения. Чего нам здесь не хватает?
— Жизни вам не хватает, — ответила Ляпа. — И телевизора.
— Вот — вот. Жизни! Но нам доступен способ медитации, которая отвесит тебе всего этого столько, сколько возжелаешь. Я называю это — окунуться в реальность.
— Местные кетаминщики потому и не выходят на улицу, что окунулись и не могут вынырнуть? Созерцают муравейник, дрейфуют — как выражается Хранитель? Теперь я поняла, что он имел в виду.
— Не бойся. Я уже сто раз пробовал. Никакой зависимости.
— Мне мой дилер тоже самое обещал. В чем соль? — Она ожидала — сейчас ей поведают, что-то очень важное об Омеге. После этого она не сможет стать прежней, простой москвичкой, с минимумом амбиций и максимумом желания жить.
— В том, что ты можешь увидеть все, из чего состоит жизнь.
Сложив ноги по — турецки, Пух сидел на кровати напротив и разглаживал свое хаки. Количество складок на нем не возрастало. На Омеге всё было новым независимо от времени службы. Все кроме души, потому что душа не умеет служить:
— Все очень просто. Закрой глаза и представь, что ты прошла такой желанный и невозможный обратный путь на Землю. Что там у тебя было. Лестница? Библиотека? Распахни нужную дверь в обратную сторону, — это было последние слова, которые они произнесли друг другу, прежде чем впасть в транс.
Девушка зажмурилась и мысленно двинулась обратно с Омеги. Выйдя из двери, поблуждав по мрачным тоннелям, она рухнула в совершенно новое необычное для себя состояние, словно с головой погрузилась в трясину, оказавшуюся чьим — то сознанием.
29
Людвиг Витгенштейн — австрийско-британский философ, который работал в основном в области логики, философии математики, философии разума и философии языка.