— Пока. До встречи, — я сухо попрощался с Ляпой и по просьбе экипажа выключил телефон. Моя тревога с большей вероятностью нарушит работу авиаприборов, чем сигналы сотовой связи.
Самолет удалялся от Ляпы со скоростью 780 км/ч. Так сообщил мне капитан аэробуса Лампочкин — весьма и весьма неосторожная фамилия для человека, от которого зависит безопасность полета.
Конечно, мне не следовало искать свое счастье в тысячах миль от места его прописки, но уж таково свойство человека — искать всевозможные смыслы жизни там, где их нет.
Впереди у меня восемнадцать часов мыслей о счастье, Реюньоне, Лемуре, таинственных покупателях песка и, конечно, о Ляпе — самой загадочной компоненте будущей бессонницы.
Даже если размолоть меня на кусочки как неоправдавший надежд гайдаровский горячий камень, уверен — каждый из них продолжит по — своему любить Ляпу, будет добиваться ее расположения, не прекратит страдать — сомневаться — надеяться.
Мы с ней две точки точнее два множества, которые непременно перемешаются, станут едины. Но у этой нематематической задачи не существует простого решения — слишком много неизвестных.
По логике развития избитых любовных комбинаций после Памира мы имели неплохие шансы вернуться как минимум Ромео и Джульеттой. Мы не стали даже Эсмеральдой и Квазимодо. Это я не к тому, что выгляжу как крокодил — просто моя завидная осанка и отчаянная влюбленность в беспросветную блондинку категорически не напоминают трагических героев не столь далекого прошлого.
— Мы ведь обязательно будем вместе? Обречены? — полушутя спросил я, когда мы бродили по паркам первопрестольной. Это был период моих первых осторожных ухаживаний — месяц спустя после того, как заросли наши кости, ровно в тот день, когда нам захотелось новых приключений.
— Нет, — так же полушутя ответила Ляпа. — Мы с тобой герои, Покрышкин. Герои должны безоглядно мчаться в сторону заката.
— Ну и что? Помчимся рядом. Лошадки синхронно машут хвостами и покачивают задницами. Потертые седла опять заскрипят. Впереди будет вставать огромное солнце. Во весь горизонт. Как в «Неуловимых мстителях» Кеосаяна[8] старшего.
— Увы, Покрышкин, за линию горизонта герои отправляются поодиночке, — в тот раз она осторожно высвободила ладошку из моей руки. Пошла рядом, совершенно и очень болезненно не касаясь меня.
Я никогда не мог собрать все свои мысли о Ляпе в кучу. Из них не получилось бы связного повествования. Может от того, что Ляпа по своей природе неуловима? Иногда я думаю, эта миниатюрная ореада[9] с кукольными глазами и татуировкой на виске — как раз то чудо, которое я ищу всю жизнь.
У вас есть Тайны?
Она носила огромные заколки, но походила скорее не на Мальвину, а на безумную девочку с пропеллером на голове. Иногда казалось — ее отделяет несколько взмахов кисти от превращения в белокурую анимешку или девочку — эмо.
Она напоминала матрешку с секретом, в которой, раскрыв изрядное количество полостей, не обнаруживаешь цельного ядра. Кругом скорлупки — ничего настоящего.
Она бывала вызывающе откровенной, дерзкой, даже порочной. Речь с поволокой, томные жесты — маленькая Ляпа охотно надевала на себя стиль женщины — вамп. При этом оставалась обжигающе холодна, как жидкий азот. Все это не добавляло мне шансов.
В нашу первую встречу я ловко раскусил ее — она не интересовалась ни женщинами, ни мужчинами. Плохо скрываемое равнодушие не было ее тайной. Секрет Ляпы все время ускользал от меня — поэтому я продолжал надеяться.
Нынешнее приключение давало мне очередную возможность. Получив деньги, я помогу спасти Коллекцию. Чем не ключик к сердцу, когда вокруг почти все вопросы разрешаются толщиной кошелька?
В эпоху перемен даже у состоятельных людей свободная наличность ушла словно вода в песок. Я четко не отсек момент, когда все стали должны всем. Долги простых смертных оказались возмутительными, долги богатых — катастрофическими, долги зажиточных стран — неисчислимыми. В этой ситуации каждый скрупулезно решает, чем он жертвует, чтобы остаться на плаву.
Остаться на плаву да еще с трофеем в виде любви всей жизни — когда всё трещит по швам, задача соизмеримая с подвигами бойцов прошлого. Я готов был биться до последнего, лишь бы Ляпа не лишилась Коллекции.
Она тонула — значит, ее требовалось спасать. Простая логика. Всех этих мыслей мне вполне хватило до Парижа.
Вы путешествуете, не выходя из-за компьютера?
Полагаю — вы бывали в Орли. Мне не приходилось. Я бы с удовольствием рассказал о нем, но боюсь — заскучаете. В нашем глобализумном мире перелет в дыру любой степени отдаленности от пенатов кажется теперь отвратительно прозаическим.
8
Эдмонд Гарегинович Кеосаян (9 октября 1936 — 21 апреля 1994) — советский армянский кинорежиссёр, сценарист, работавший на Мосфильме и Арменфильме. Снял трилогию про Неуловимых мстителей.
9
реады или Орестиады — горные нимфы. Могли называться также по горам, где они обитали, — Киферонидами, Пелиадами.