2. Предположений о том, кто и как подкинул нам этого троянского слона и как его дрессировать, дергать за хобот и яйца, нет. Где тот вавилонский небоскреб, который послужил причиной? кто его спланировал, построил, разрушил? (информация в целом бесполезная, но необходимая для летописей);
3. Откуда ждать помощи, неизвестно. В чем должна заключаться помощь?;
4. В телевизоре все больше испуганных физиономий, которые начинают осмысленно — монотонно нести белиберду (подозреваю, что в нынешних условиях все произносимое сводится к фразам «откликнитесь, кто меня понимает», «караул», «не рыпайтесь, всё под контролем). По радио эти голоса звучат еще тревожнее (прозвучало несколько известных мне песен — на родных мелодиях грязными пятнами легли режуще неизвестные слова);
5. Клавиатура на ляпином компьютере испещрена неизвестными мне знаками. Компьютер не включаются. Невозможно ввести пароль или что-то другое, чего железяки внезапно пожелали;
6. Все материалы в хрущике абсолютно нечитабельны: линии, линии (кривые, прямые, закругленные. Есть, напоминающие кириллицу и арабские цифры, есть абсолютно уникальные, муравьи, танцующие брейк etc;
7. Это значит, что я больше не пишу кириллицей?
8. Вселенской катастрофы пока не произошло, общий язык можно найти, просто нарисовав улыбающуюся рожицу и рахитичных человечков;
9. Имеется ключ к пониманию — жестикуляция, картинки
Трудности в управлении государствами, армиями, орбитальными станциями, промышленными объектами, самолетами и атомными электростанциями. Поначалу мне показалось, что если не сию минуту, то через несколько минут начнется распад всей инфраструктуры мировой экономики. Потом прикинул, что даже без серьезной информационной поддержки, компьютеров, сохранив зачатки управления (жесты, поверьте, бывают ой как показательно — содержательны) мы можем выстоять. День, два и придумаем, как найти общий язык. Что делать сейчас? Призывать на помощь всех глухонемых по эту сторону Ла — Манша?
Какие самые страшные изменения могут постигнуть человека?
В первый же день свистопляски я нашел общий язык с Ляпой. Им стал язык образов. Мы признались — больше никогда, ни за какие коврижки не расстанемся. Потому как значим друг для друга больше, чем все кризисы, войны и апокалипсисы вместе взятые. Не спрашивайте, что при этом мы рисовали друг другу.
Все, что происходило в следующий месяц, очевидцы обозначали звучными газетными заголовками — крушение цивилизаций, самое страшное испытание человечества, вселенская катастрофа. Многие оценивали удивительные события однозначно — пришествие, бледные кони, жестокая расправа. Мне же казалось — чья — то суровая холодная воля профилактически встряхнула закисшее в пустяках человечество. Была она жестока, в чем — то несправедлива, но миндальничать с нами уже поздно.
Через пять безумных суток, в течение которых все люди Земли разговаривали, пели, оперировали, задерживали преступников, работали диспетчерами, управляли государствами, умирали каждый на своем собственном языке, наступила пауза. Целую вечность — двенадцать часов нам была дарована передышка. Отдышаться не получилось, но люди вспомнили свои языки, наречия, государства принялись подсчитывать потери в привычных правилах документооборота, всевозможные службы торопились латать дыры.
И тут грянула трагедия неменьших масштабов — у населения перестали функционировать руки, повисли вдоль тел бесполезными отростками.
Снова чрезвычайные меры, стремительный рост жертв, сумятица и неразбериха. Потом опять передышка, больше похожая на продолжение агонии. Двенадцать часов ожидания на поесть, поспать, похоронить, законсервировать, увеличить запасы продовольствия на складах и в холодильниках.
Люди покорно ждали воспламенения Ближнего Востока, распада финансовой системы, битвы за энергоресурсы, парада суверенитетов, радикализации ислама, гонки гиперинфляций, но не того, что пойдешь в магазин и не сможешь подсчитать, сколько у тебя денег, не сможешь объясниться с продавщицой или охранником, не снимешь булку хлеба с полки, не выташишь кошелек из кармана.
Каждый несколько дней с нами происходили новые, невероятные метаморфозы, о которых не предупреждали даже самые смелые фантасты. Мы стойко перенесли невыносимое обострение рецепторов кожи, нарушение координации движений, страх высоты, предвидение близкого будущего, перманентное желание спать, невероятное воспаление слезных желез[33]…
Лучше бы уличные бои, лучше бы нашествие инопланетян, лучше бы смерть глаза в глаза, чем неожиданные выпады оттуда, откуда не ждешь.