Ноги скользили, покрывались раскисшей от дождя землей. Хранитель прекрасно знал обходные тропы, поэтому они благополучно обошли все бурные сходки, доманеврировали до площади, спрятались за пофыркивающим дизель — генератором. Отсюда открывался хороший обзор на самый людный митинг Омеги.
На сцене царил Луиджи. Он давал команды подручным комиссарам. Выслушав, те убегали со сцены. Лицо Хранителя не дрогнуло. Ляпа лишний раз убедилась — сложно смутить этого человека, пережившего разные степени предательства и непредсказуемого поведения соратников и врагов.
Слушателям, возбужденно гудевшим на пятачке размером в половину футбольного поля, казалось и не нужно слов. Сегодня у всех и каждого на Омеге масса тем для обсуждения — ушлепки не лезли на эстраду, им хватало собеседников в толпе. Они смеялись, ругались, несколько компаний горланили песни.
Луиджи подошел к краю сцены. Он искал слова, способные направить в нужное русло эту перекатывающуюся по разным, но очень острым настроениям толпу — волну.
«В чем их можно убедить? Как оседлать пожар разгоревшихся сердец? Как заставить слушаться освобожденных узников Омеги?».
Луиджи поднял мегафон:
— Мои друзья, — заорал он по-английски. Ляпа увидела — на плече ушлепка, стоящего в глубине сцены, висит АКМ.
«Но что ж начал он с банального», — спокойно оценила Ляпа, хотя адреналин в крови вырос многократно, словно это она на сцене, и ей предстоит подчинять разношерстную толпу.
— Хватит быть тараканами! Мы здесь власть! Мы все еще можем вернуться на Землю! — преображение Луиджи изумило Ляпу. Еще вчера Орсини выглядел бледной тенью Вильгельма. Сегодня он выкрикивал такое, от чего у него вчерашнего отсох бы язык. — Там у нас будут такие же возможности как вчера на Омеге. Мы сконструируем жизнь так, как захотим. Ваш опыт бесценен! Вы знаете, как материя откликается на мысли, чувства и действия.
«Ничего мы не знаем, ослы жизнерадостные».
Луиджи, переставляя слова и подбирая разные фразы, еще несколько раз сообщил, что стоящие перед ним ушлепки легко переформатируют реальность на Земле. Что у них есть силы и на послушание, и на решительные маневры. Настала пора действовать!
В целом речь Ляпе понравилась. Зажигательная. Но она понимала — заманчивые, но отвлеченные от реальности лозунги, вряд ли подвигнут разгоряченных ушлепков на согласованные акции. Нужны еще ключики к сердцам, еще пряники, еще обещания и угрозы. Орсини не заставил себя ждать:
— Омега становится непригодной для жизни. Омегу хотят уничтожить, — возвестил он следующую горячую новость. — Я, как и некоторые из Вас, точно знаю об этом. Необходимо обезопасить себя! Фанатики, задумавшие это, не остановятся ни перед чем.
— Вот и ключики — прянички, — прошептала Ляпа, когда Луиджи стал рассказывать, что в замке у ПИФа засели саботажники и делят неправедно нажитое добро Омеги. — Помимо местонахождения АКМ, какие еще секреты Вы открыли Луиджи?
— Я стараюсь делиться всеми тайнами Омеги. Я много рассказал Орсини. Почти все, что знаю. В том числе о моих предположениях, что мы можем вернуться на Землю и сделать ее второй Омегой. Я умолчал о главной опасности Омеги.
Последние несколько слов он произнес по — немецки.
— В чем главная Gefahr[40]? — Ляпа уселась на мокрую траву. Ей были приятны любые ощущения, даже мокрых джинсов на пятой точке. Сколько такой экстаз продлится, знать не хотелось.
Ушлепки, со всех сторон продирающиеся к зеву эстрады (как на огонь!), не обращали внимание на двух человек в плащах, усевшихся на траву в отдалении от сцены.
— В том, что здешние метаморфозы стремительны, — горячо зашептал Хранитель. — Сейчас они ликуют. Через час начнут испытывать чувство тревоги. Через три — это чувство станет подавляющим, физически болезненным, зашумит в ушах, перерастет их. Они будут стараться сделать все, лишь бы превозмочь его. Вот тогда — то они и перестанут быть людьми. Точнее станут людьми, но в совершенно нечеловеческой степени.
— Вы уже видели подобное?
— Не только видел. Я еще и остался единственным уцелевшим после того, как произошла катастрофа.
— Луиджи представляет наши перспективы?
— Сложно предположить, о чем догадывается этот субъект.
Ляпа и Хранитель растерянно смотрели в спину уходящим к морю. Те радостно голосили. В воздух стреляли значительно реже — Луиджи попросил беречь патроны. Уходили красиво — почти в маршевой колоне. В хвост ей стекались десятки жителей. На месте безжалостно вытоптанного боярышника появилась широкая просека.
Одна группа (десять размахивающих руками пассионариев) отделилась и направилась в сторону «дома Хранителя».