Но иногда так не хочется! Иногда такая тоска — и на зов слетаются фантазии. Самая щедрая из них о том, как можно измениться, если…
Если кошелек на дороге, бриллианты, древняя монета, рукопись.
Если попрет удача, если шарик на зеро, если биржевые индексы отзовутся на призывы.
Если устроить революцию.
Если подружиться с теми, кто прячется на невидимой стороне жизни — от демиургов до вампиров.
Если заметят, если оценят, если помогут вознестись.
Быстро бегать, точно кидать мяч, лыжи, кайты, мотоциклы.
Приятно погрузиться в это будущее «если», и логика начнет иссыхать, освобождая простор другой реальности, в которой человек становится не просто удачливым, но Избранным!
Если бы совершенный слух.
Если бы силу и ловкость.
Знать все языки. Иметь неотразимую внешность. Чуть меньше жира. Чуть больше волос. Другой нос. Чистую кожу. Стройные ноги.
Если уметь гипнотизировать, читать чужие мысли, становиться невидимым, научиться летать… Рациональное уступает, но почти всегда немилосердно возвращается. В этом круговороте мечты и реальности своя логика, которая помогает смириться со строгими интерьерами реальности.
Периоды обращения фантазий разные, индивидуально заточены — иногда коротки, иногда необозримы.
Мой круговорот остановился на жирной отметке «ирреальное» в день разговора о пополнении Коллекции. Наверное, застынет там на всю оставшуюся жизнь.
Тогда, как и тысячу раз до этого, мне хотелось оправдать свою жизнь, придти к Ляпе не безоружным, а со щитом, в отблесках свалившейся на меня удачи, славы или ее отражениях на купюрах разного достоинства и недостатка. Неиссыхающая, неиссякающая жажда добиться большего, чем имеешь, стремление доказать друзьям, показать врагам (особенно врагам, особенно друзьям!) великие достижения.
А потом невеселое похмелье — физическая боль от раздражающего напряжения бесполезных мышц, бесполезного интеллекта, бесполезной фантазии. Как от постоянной сексуальной неудовлетворенности. Нимфомания, болезненное усиление влечения к чуду.
Где мой поезд, куда я должен успеть вскочить и получить от жизни всЁ?
Я закрываю глаза, надеясь открыть и увидеть другой мир — мир, в котором я состоялся. Увы, нет, я все еще здесь — в гавани острова Реюньон. В кармане у меня последние 600 евро. Поэтому моя схватка с судьбой не закончена.
Если Вы читаете эти строки, значит, Вы тоже не заметили, как вместе со мной сошли с проторенной дороги. Возможно, у Вас еще есть шанс вернуться.
Где находятся главные повороты вашей судьбы?
Сколько бы я ни рассказывал о себе, вам не сложить картины из фрагментов меня, утрамбованных в неуклюжие слова. На бумаге я неуловим — утекаю сквозь пальцы. Я как песок.
Жизнеописания великих людей лет с десяти лет стали моим хобби. Открывшись потертым томиком «ЖЗЛ» (В.И.Ленин), соседствующим в скудной родительской библиотеке с «Жизнью двенадцати Цезарей» Транквилла[13], к 20-ти годам моя коллекция насчитывала три сотни очень достойных экземпляров.
Пастернак и Окуджава Быкова, Кортес, многотомники Моруа, Цвейга, Алексей Толстой Варламова… В новейшее время, когда не счесть биографий всех и вся, мне пришлось стать крайне избирательным, чтобы не завалить книгами закуток, который я за бесценок обживал в Матвеевском.
Бескорыстной хозяйкой числилась сумасшедшая старуха. Она обитала в соседней комнате и по совместительству приходилась мне дальней родственницей.
В нашем разношерстном клане ее считали хранительницей семейных легенд и реликвий — бежжубых историй да десятка пожелтевших бумаг в нижнем отделении шкафа. Это сокровище (сейчас я имею в виду шкаф) притулилось в коридоре и покачивалось даже от легкой поступи безымянной бабусиной кошки. Наследовать это невесомое богатство (бумаги) предстояло мне.
Жилплощадь предназначалась более близким родственникам, поэтому я был заинтересован в библейском долголетии старухи, потому как после ее ухода я не мог оставаться в квартире. Миссия моя исчерпывалась заботой о пенсионерке, постижением семейных легенд, получением реликвий из шкафа, участием в похоронах, скорейшим освобождением бесценных квадратных метров столицы.
Я ревностно лелеял здоровье родственницы, готовил ей диетическую пищу, слушал ее бормотанье, убирал квартиру, не предполагая — рядом со мной все время есть выход на иной уровень бытия.
13
Гай Светоний Транквилл — древнеримский писатель, историк, личный секретарь императора Адриана.