Однако, полного согласия тут нет и быть не может. Рибо пришел только к тому заключению, что когда одностороннее, т.-е. болезненное развитие нарушает цельность личности, то наименее устойчивыми оказываются те отправления, которые сложнее и развитее остальных, — и они, стало быть, при этих условиях, всего больше вносят раскола в жизнь личности. Но из этого еще вовсе не следует, что в здоровом состоянии личность должна отличаться тем меньшею цельностью, чем она развитее и что, след., всякое прогрессивное усложнение ведет к некоторой потере в цельности. Этого Рибо не утверждал и не мог утверждать, потому что и психология, и биология решительна опровергают это.
Надо, именно, заметить, что в приведенных нами из Рибо резких примерах потери цельности, эта потеря состоит в совершенном разрушении связи между отправлениями, в менее же резких случаях дело ограничивается расшатанностью этой связи — ослабляется точность и аккуратность ее. А между тем, и биология, и психология несомненно свидетельствуют, что при нормальном развитии, рядом с увеличением числа частей и усложнением отправлений, возникает целый ряд приспособлений, устанавливающих поразительно точную и тесную связь между этими частями и отправлениями.
Еще Гёте успел отметить это. „Чем совершеннее существо, — пишет он, — тем больше его части отличаются друг от друга. А чем больше части организма похожи друг на друга, тем меньше они подчинены друг другу. Подчинение же частей указывает на совершенство организма“9.
В нынешнее время Спенсер, сравнивая организмы более развитые с менее развитыми, приводит целую массу данных в пользу той же самой истины, т.-е. в пользу того, что в более развитом организме все части и отправления гораздо зависимее друг от друга, чем у менее развитых10.
Просто трудно поверить, до какой степени у несложных животных отдельные органы независимы в своей деятельности от остальных. Так, например, если вскрыть тело плосковика (очень низкого по организации) и вынуть из него горло, то последнее еще несколько времени будет выполнять свойственное ему отправление совершенно так же, как еслибы оно оставалось на своем месте: даже если положить в это горло кусочек собственного тела животного, то он будет продвинут сквозь горло или проглочен им. Точно также кусочек, отрезанный от диска медузы, с большим постоянством продолжает повторять ритмические сокращения, которые мы замечаем в целом диске. В несложной по строению губке взаимная зависимость частей так слаба, что если отрезать от нее кусок, то этим не оказывается даже сколько-нибудь заметного влияния на деятельность и рост остального организма. И совсем другое мы видим у высших животных. Какой-нибудь о́рган, будучи отделен от тела, совершенно утрачивает свою способность к движению. У человека самое слабое изменение в одной части мгновенно и сильно действует на все остальные — вызывает сокращение в громадном количестве мышц, посылает волну сокращения по всем кровеносным сосудам, возбуждает бездну мыслей с сопровождающим их потоком волнений, влияет на отправление легких, желудка и о́рганов выделения. Особенно наглядно эта разница видна, если, например, сравнить кровеносную систему у низших и у высших животных. У низшего слизняка кровь гонится взад и вперед по короткой сократительной трубке, которая ни по строению, ни по отправлениям особенно не сплетается с другими органами животного. По мере же того как мы поднимаемся к животным с более сложным кровеносным аппаратом, мы замечаем, что этот аппарат сплетается с остальными частями тела и делается неспособным выполнять свою работу без помощи других частей. Например, у человека сердце не только зависит от двигающих его мышц и не только от тех специальных нервов, которые приводят мышцы в движение, но и от состояния общей нервной системы, — от того, как она регулирует сокращение сердца и всех артерий. В свою очередь последнее зависит от дыхательного аппарата. И так далее.
Исходя из фактов этого рода, Спенсер и мог поэтому сказать, что „у высоко развитых животных различие отправлений резко, но вместе с тем и сочетание отправлений очень тесно“11, т.-е. то же самое, что высказал и Гёте.
Пожалуй, нам скажут, что это свойство высших организмов не всегда и не во всех отношениях служит к их выгоде? Но если уж говорить об этом, то крайне произвольно было бы утверждать, будто дождевому червяку выгодно, что когда его перерезать пополам, то обе половинки его продолжают еще жить. И крайне проблематичны невыгоды, проистекающие для человека из того, что у него этой способности нет. Впрочем, вопрос этот играет слишком важную роль в пессимистическом учении, чтобы разрешить его мимоходом. Здесь же он для нас не имеет никакого значения, потому что предыдущим мы вовсе не хотели доказать выгоду, представляемую бо́льшим единством отправлений у высших организмов: мы только имели в виду показать, что нормальное развитие само по себе нисколько не влечет за собой уменьшения единства в организации и отправлениях. Самое сильное, что́ против этого можно возразить, заключается разве в том, что для единства более развитого организма, как и вообще для его благосостояния, нужны более богатые средства; а отсюда как бы напрашивается тот вывод, что менее развитым организмам и вообще существовать легче, да еще в частности легче сохранить цельность. Но на самом деле подобное рассуждение не выдерживает критики. Это все равно, что сказать так: взрослому мужчине труднее поддерживать в себе способность поднимать 3 пуда, чем маленькому ребенку — 10 фунтов. И это на том основании, что взрослому для этого необходимо больше есть, иметь более крупные мускулы, прочнее держаться на ногах, и т. д. С таким же правом можно бы сказать, что взрослому человеку труднее передвигаться, чем малому ребенку, — на том основании, что тело его тяжелее. Но дело в том, что если развитие идет здоровым путем, то рядом с увеличением веса идет и увеличение средств к передвижению. Если же вес тела увеличился, а силы нет, то неужели можно утверждал, что способность к передвижению уменьшилась потому, что таково неизбежное следствие увеличения веса тела? На самом деле она уменьшилась только вследствие болезненного характера развития в данном случае. А то же самое вполне применимо и к связи между отправлениями у высших организмов. Если развитие идет правильным путем, то чем развитее и сложнее организм, тем больше в нем сил и приспособлении, поддерживающих единство его отправлений.