Контраст между этими двумя идеалами12 наглядно проявился на известном историческом анекдоте о встрече Александра Македонского с философом Диогеном. Царь спросил философа, не может ли он оказать ему какую-нибудь услугу. Философ отвечал могущественному царю: „будь так добр, отойди немного от солнца! “ Тогда Александр воскликнул: „он прав, — еслиб я не был Александром, то хотел бы быть Диогеном!“ Шлоссер по этому поводу замечает: „Александр понял все величие человека, который так же легко мог обходиться без мира, как он с своей стороны чувствовал достаточно сил, чтобы покорить мир и управлять им. Этим он выразил ту мысль, что есть два рода величия — овладеть миром или быть способным обойтись без него“.
Так как пессимизм систематически проводит именно последнего рода отношение к жизни, то он, конечно, принципиально враждебен прогрессу. Но пессимистическое движение может сослужить прогрессу великую службу, — если оно откроет обществу глаза на то, что́ мешает прогрессивному течению жизни дать людям полное счастье. Отстаивая с своей точки зрения, что вся беда в излишней сложности развивающейся жизни, пессимизм с каждым своим шагом дает новое оружие в пользу прямо противоположного воззрения, — что зло заключается в недостаточном единстве среди сложности.
12
Эти два направления обозначены у г. Н. Михайловского (Сочинения, т. V) понятиями — „вольница и подвижники“. Кстати укажем, как на важные дополнения к нашей статье, работы г. Михайловского: „Что такое прогресс“ (в IV томе) и „Борьба за индивидуальность“ (т. III). Тут читатель найдет разъяснение кое-чего из недоговоренного нами.