«Пришел один архиепископ из армянской стороны в Англию, и его спрашивали про того Иосифа, о ком столько речей в народе и кто был при страданиях Господа нашего, говорил с ним и жив по сей день, как подтверждение учения Христовой веры. Он так сказывал, что знал о нем. Именуемый Иосифом ел за его столом, и вдругорядь свиделся с ним и говорил с ним. (Следует рассказ о происходившем в доме Пилата. — Авт.) Когда Христа вывели из дворца и подошли с ним к воротам, и Спаситель проходил чрез ворота, этот Картафил, привратник Пилата, с презрением ударил его кулаком по шее и так сказал: “Иди, Иисус, иди скорее, что ты медлишь?” Иисус только бросил на него мрачный взор и так отвечал: “Я иду, а вот ты ждать будешь, когда я вернусь”. По слову Господню так и дожидается его пришествия именуемый Картафилом, которому тогда было 30 лет, и с тех пор, как достигнет столетия, расхворается и впадет в беспамятство, а как восстанет из него, снова обретает прежний возраст, так что может сказать о себе словами псалма (103,5): “Моя младость обновляется, словно у орла”. А когда учения Христовой веры все более распространились, Картафил крестился в Иосифа с помощью того же самого Анания, кто крестил и апостола Павла. С тех пор он так и пребывает в обеих Армениях и других восточных краях, живя среди епископов и прочих священников высокого сана, все знают его как святой жизни, благочестивого, но мало говорящего мужа, который подает голос, ежели его епископы либо истинно верующие просят. Тогда рассказывает о событиях старых времен, о страстях Господа нашего, о его воскресении, о делах апостольских и обо всем том, не походя да с насмешкой, а со слезами на глазах. С Божьим страхом в душе уходит и возвращается, страшась нового пришествия Иисуса Христа, чтобы во время Страшного суда не прогневить того, кого на пути его, ведущем к распятию, высмеял и побудил к справедливому наказанию. Многие приходят к нему из дальних краев, чтобы узреть его и беседой его укрепиться. Все дары он отвергает, довольствуется самой простой пищей и одеждой. Надежду свою строит на том, что он не знал, кого обижает, ведь Иисус тоже так молился: “Отче, прости им, ибо не ведают, что творят”. Павел, кто грешил невольно, Петр, кто отказался от него, — они ведь тоже получили прощение. В другой раз, когда господин епископ спрашивал о Ноевом ковчеге, который и по сей день должен находиться на вершине какой-то горы в Армении[108], он подтвердил это, а также и другие вещи, свидетельствуя о правдивости их; всем своим видом, вызывающим почтение, честным выражением лица, вызывая доверие у каждого слушателя и пробуждая удивление».
Схожим образом повествует об этом случае и епископ из Турне Филипп Муск во фламандской хронике в стихах («Chronique rimée», 1243).
Как видно из парижской публикации, изложение легенды еще очень сырое, в ней еще отсутствуют те потрясающие подробности, которыми она украсилась в позднейших разработках сюжета. Поскольку в этом виде лампадка легенды мигала на протяжении более трех столетий, в начале XVII века она вдруг вспыхнула ярким светом: Вечный жид появился в Европе!
25 февраля 1598 года скончался Пауль фон Айтцен, немецкий богослов, главный проповедник шлезвигского двора. Этот Пауль фон Айтцен в 1547 году будто бы лично встречался с Вечным жидом и рассказал об этой встрече некоему Хризостому Дудулеусу (имя явно вымышленное), который затем разнес эту историю по всему белу свету. Почему он сделал это только после смерти Айтцена, этого он не сообщает. Брошюра Дудулеуса вышла в 1602 году в Лейдене с характерным для эпохи барокко ужасающе длинным заголовком, из которого достаточно будет вот столько: «Краткое сообщение и рассказ об одном еврее по имени Агасфер и т. д.». Чтобы сохранить дух оригинала, я не стал переписывать, а перевел слово в слово.
«Паулус фон Айтцен, доктор теологии и епископ шлезвигский, много лет назад рассказывал, что, когда в юности еще учился в Виттенберге и в 1547 году, зимой отправился домой в Гамбург навестить родителей, в первое же воскресенье в церкви обратил внимание на высокого мужчину, который с чрезвычайным благочестием слушал проповедь. Всякий раз, когда звучало имя Иисуса, он с глубоким покаянием кланялся, бил себя в грудь и воздыхал. В суровую зимнюю пору одежда его состояла всего-навсего из совершенно обносившихся панталон и длинного, до полу балахона. Лет, казалось, ему около пятидесяти.
108
Предположительно гора Арарат под определенным углом зрения предстает похожей на силуэт окаменевшего корабля, отсюда и легенда о Ноевом ковчеге.