Особую группу монстров можно набрать из животных, скрещенных с человеком, или, если угодно, из людей, скрещенных с животными. Рожающую маленьких сфинксов благородную даму никак невозможно заподозрить в любовной связи со львом, а вот животных пониже рангом часто ославляли связью с мужчинами, да и с женщинами тоже.
Уже Моисей был вынужден воззвать к человеческому чувству своих соотечественников, которых страсти заводили не туда: «И ни с каким скотом не ложись, чтоб излить семя и оскверниться от него; и женщина не должна становиться пред скотом для совокупления с ним; это гнусно» (Левит, 18:23).
В Египте такое не считалось грехом. Более того, порой почиталось даже добродетелью, как бы странно это ни звучало. Известно также, что древнегреческий Пан был покровителем пастухов и пастбищ, этого пастушеского бога изображали с козлиными ногами, рогами, бородой и телом, покрытым шерстью. В Египте его отождествили с собственным богом Менесом и повысили в ранге до главного божества. Все козлы посвящались этому богу, в храмах они пользовались таким же почетом, как и бык Апис. Если священный козел издыхал, по нему справляли траур, потом, проведя соответствующие ритуалы, заводили нового.
Конечно, все это не что иное, как простодушный страх перед божеством, обычай древнего благочестия. Однако же в городе, который носит имя самого божества, — в городе Мендес это странное благочестие обрело еще более странно-утрированную форму. Поскольку Пан-Мендес был также древним богом мужской силы плодородия, это его свойство бесплодные женщины перенесли на его живое олицетворение — священного козла. Страбон, Плутарх и Климент Александрийский[133] согласно пишут о молитвенном обычае бесплодных женщин, согласно которому они время от времени закрывались со священным козлом.
Хотя сам он, — остроумно замечает Плутарх, — самой прекрасной из мендесских женщин предпочел бы самую обыкновенную козу. Геродот не только подтверждает существование этого необычного культа, он пишет, что в его время произошел случай и похлеще: в Мендесе одна дама свое почтение к козлу выразила публично (История 1, 46).
Зоофилия не такое уж и безобидное развлечение, — полагали древние. Она может иметь свои плоды: наполовину людей, наполовину животных.
В греческой мифологии большим авторитетом пользовался гиппокентавр — конь с человеческой головой или человек с торсом коня. О кентавре по имени Хирон известно, что он был воспитателем Ахилла, это был мудрый человек и конь великого знания.
Позднее порожденное легендой было признано живой реальностью. Флегон[134] пишет, что во время правления императора Клавдия в Аравии был пойман живой кентавр, его отослали императору. В пути, однако, он издох, тогда его труп погрузили в мед и так повезли дальше, в Рим, где в императорском дворце выставили на всеобщее обозрение. (Ловкая, надо полагать, была подделка!)
Живого кентавра встречаем и у Плутарха в его сочинении о пиршестве семи греческих мудрецов. Дело было так. Периандр созвал на пир своих сотоварищей. Прежде чем общество село за стол, вбежал слуга и доложил: вот-де чудо из чудес, на конюшне родился кентаврик. Пошли посмотреть. Хозяин поспешил на конюшню, за ним увязались еще два мудреца, Диокл и Фалес. Их встретил совсем молоденький конюх. Показал новорожденного: в самом деле, эго был совершенный маленький кентаврик, даже хныкал, как обыкновенный человеческий младенец. Диокл был того мнения, что это дурное предзнаменование, надо принести жертву разгневанной Афродите. Фалес же на вопрос хозяина только пожал плечами: «Делан, как советует Диокл. Я бы посоветовал поставить конюхом женатого человека».
У Фремье, известного французского скульптора, есть знаменитая композиция «Горилла, похищающая женщину». Она изображает сцену из старой легенды; насколько она достоверна, до того ваятелю дела нет.
Это дело ученого, на сей раз Фортунио Личети, который откуда-то выцарапал следующее приключение с обезьяной.
Одну португальскую женщину португальские суды по каким-то португальским законам приговорили быть высаженной на каком-то необитаемом острове. Свершилось. Корабль, привезший ее, раздув паруса, уплыл, а брошенная в полном одиночестве женщина с горькими рыданиями сидела на пустынном острове. Совсем-то уж необитаемым его назвать было нельзя, потому что вдруг примчалась целая стая обезьян и с любопытством стала осматривать пришелицу со всех сторон. Потом сквозь кольцо зевак с грохотом прорвался громадный самец, всех расшвырял, а женщину весьма нежно увел к себе в лежбище. Натаскал ей с верхушек деревьев разных фруктов, поблизости оказался и источник, так что кошмар голодной смерти миновал. Однако у обезьяны были вполне эгоистичные цели, и несчастная была вынуждена терпеть его нежности.
133
Климент Александрийский (ок. 140 — ок. 215) — греческий учитель церкви, философ и моралист. — Прим. ред.
134
Флегон из Тралл (II в.) — греческий историк, вольноотпущенник императора Адриана. Родом из Тралл (в Лидии). Автор сочинения «О невероятном, или Удивительные истории». — Прим. ред