Я ввел моих читателей в мир тронов и придворных шутов, чтобы они сделали из этих иллюстраций вывод: сколько бы ступенек лестницы ни вело к этим самым тронам, те, кто восседал на них, пошли ли они дальше этого «самого первого градуса»[65]?
Когда аббат Фигеак нанес визит графу Монбрюну, тому пришлось переодеться в честь господина аббата. Это нужно понимать так, что он приоделся, но не в парадный кавалерский костюм, а напротив: с головы до ног в шутовское платье. То есть не совсем до ног, потому что его правая нога ниже колена должна была оставаться голой.
Граф, богатый и могущественный владетель, в одежке шута горохового принимал сановного священнослужителя, который верхом на коне въезжал в город. Он помог вылезти аббату из седла и все время, пока тот отправлял службу в храме, держал его лошадь под уздцы.
По окончании службы аббат садился за стол, а граф, стоя за его спиной, наполнял ему бокал.
Наш современник, поразмыслив, спросит: эти господа из ума выжили, что разыгрывают пред всем белым светом ярмарочный балаган?
Разъяснение.
При феодальном строе одним из наиболее строго исполняемых принципов был следующий: нет господина без земли, нет земли без господина. То есть дворянское звание связывалось с владением землей, имением, а имение кто-то давал, а кто-то получал. Король — герцогу, герцог — графу, граф — барону, барон — простому дворянину. В эту цепочку августейшая милость включала и высшее духовенство. Так и случилось, что аббат стал сеньором, а граф его вассалом.
Вне этих ленных отношений имения случались редко, как исключения. Таковым являлся германский аллодий (allodium), не подпадающее под вассальную зависимость свободное владение (имение). В этих имениях, не имеющих над собой власти сеньора, время от времени происходила очень странная церемония. Вообще при смене владельца был заведен такой порядок, что нового хозяина вводил в его права сеньор при соответствующем случаю традиционном церемониале. А что же получается, если меняется хозяин свободного имения? феодальная мысль не могла смириться с тем, чтобы эта перемена происходила тихо, по-домашнему, безо всяких публичных церемоний. Вот и придумали такую фикцию: мол, самый первый хозяин свободного имения получил его от кого-то в ленное владение. От кого? Можете удивляться — от Солнца. Зерно этой необыкновенной фикции определенно надо искать в язычестве, но только совсем не это интересно и важно, а занятно то, с какой невероятной серьезностью леннозависимый мир принимал эту выдумку.
Церемониал ввода во владение происходил так: новый хозяин рано, еще до рассвета, в латах и при мече верхом выезжал в поле и дожидался восхода солнца. Когда солнечный диск в полном сиянии поднимался над горизонтом, рыцарь поворачивался к нему лицом и обнаженным мечом трижды чертил в воздухе крест. Солнце не отвечало на приветствие, значит, принимало к сведению: новый помещик, исполнив долг вассала, вступал в свои права и мог спокойно возвращаться теперь уже в свой замок.
За этим отступлением я, собственно, возвращаюсь к началу истории. Итак, граф Монбрюн был ленником аббата Фигеака, и, как таковой, имел перед своим господином определенные обязанности. Но что заставляло его одеваться как чучело и наполовину босиком на своих двоих тащиться подле лошади аббата?
Чтобы понять это, надо знать следующее.
От сеньора зависело, какими условиями и привилегиями в свою пользу оговорить акт дарения. Они иногда были совершенно символическими, и целью их было лишь признание факта зависимости. Средневековый способ мышления, витиеватый и напыщенный, однако, не всегда удовлетворялся простым признанием, исполнением неких безобидных процедур и здравым смыслом. Его надо было расцветить в соответствии с модой того времени, таким образом, сеньор обретал массу возможностей удовлетворить свои прихоти и капризы, если таковые найдутся, да еще блеснуть при этом изобретательностью.
Модно было включать в договор о ленном владении какое-нибудь невероятное условие. Один даритель потребовал, чтобы его ленник предоставил ему белого дрозда и черного лебедя, другой пожелал красную розу к Рождеству, а в середине лета снежков; третий обусловил свой дар тем, чтобы ему на Троицу доставили корзину свежесобранного винограда. (В скобках замечу, что тогда не существовало ни оранжерей, ни холодильников.)
65
Историю придворных шутов впервые написал К. Ф. Флёгель (1729–1788), немецкий писатель и историк культуры и литературы в книге под заголовком «Geschichte der Hofnarren» (Liegnitz und Leipzig, 1789). О шутах французских королей говорится в работе А. Канеля (Cancl. Recherches historiques sur les fous des rois de France. Париж, 1873). Английских шутов представляет книга Дж. Дорана (J. Doran. The History of Court Fools. 1858).