Что касается женитьбы Эдипа на Иокасте, то этот брак становится естественным следствием спасения Фив: освободив город от Сфинкс, Эдип вполне закономерно получает в награду трон и руку овдовевшей царицы. Именно такого рода версия и существовала на этот счет в древности и сохранилась в схолиях к ст. 53 и 1760 «Финикиянок» Еврипида. Звучала она следующим образом.
Когда Фивы попали под гнет хищной Сфинкс, а их царь Лаий погиб, пришедший к власти его шурин Креонт объявил по всей Греции, что фиванский трон и рука царицы будут наградой тому, кто освободит город от опасности. На этот призыв откликнулся Эдип, считавший себя сыном коринфского царя и успевший до этого в богатырском испытании встретиться с Лаием и убить его. Изгнав Сфинкс и став мужем Иокасты, Эдип однажды проезжал с ней на колеснице мимо того места, где он столкнулся с Лаием, и показал ей снятый с убитого царя меч и пояс. Тут Иокаста узнала в своем новом муже убийцу прежнего, но промолчала, не подозревая, что это ее сын. (Эта версия получила отражение, скорее всего, в «Эдипе» Еврипида, поставленном ок. 420–410 г. и до нас не дошедшем). Вероятно, если бы Иокаста знала, что ее сыну суждено не только убить отца, но и жениться на матери, она постаралась бы сопоставить свой брак с гибелью Лаия и вполне могла бы установить личность своего нового супруга.
Наконец, остается вопрос об избавлении от рожденного Иокастой младенца и его последующем опознании. По традиционной версии, прислужники Лаия бросили ребенка с проколотыми сухожилиями ног в диком ущелье, и только случайно его нашли пастухи Полиба или какой-то путник[5]. Никто из них, естественно, не мог знать, откуда родом бессловесное дитя. Есть также вариант, по которому младенец был брошен в ковчежке в море и прибит к берегу в чужой земле[6], – здесь вообще исключаются всякие посредники между подбросившим ребенка и принявшим его. Таким образом, совмещение в трагедии Софокла в одном персонаже – старом пастухе – свидетеля убийства Лаия и домочадца, передавшего ребенка из рук в руки коринфскому пастуху, который в свою очередь приходит вестником в Фивы, – нововведение поэта, позволившее ему построить трагическое узнавание Эдипа.
Структура трагедии достаточно традиционна: пролог (1–150), парод (151–215), четыре эписодия (216–462, 513–862, 911–1085, 1110–1185) и примыкающие к ним четыре стасима (463–512, 863–910, 1086–1109, 1186–1222), из которых третий выполняет функцию гипорхемы; завершает трагедию эксод (1223–1530) со включенным в него коммосом Эдипа с хором (1313–1368) и заключительным диалогом Эдипа с Креонтом в анапестах (1515–1523). О ст. 1524–1530 см. ниже в примечаниях.
Для исполнения трагедии требовались три актера, между которыми роли распределялись следующим образом: протагонист – Эдип; девтерагонист – жрец Зевса, Иокаста, Пастух, Домочадец; тритагонист – Креонт, Тиресий, Коринфский вестник.
Не считая упомянутых выше драм Эсхила и Еврипида, название трагедии «Эдип» засвидетельствовано еще более, чем для десятка афинских трагиков, от произведений которых на эту тему ничего не дошло. В Риме к образу Эдипа обращались Юлий Цезарь (его трагедия не сохранилась) и Сенека – единственный автор, кроме Софокла, чья трагедия уцелела до наших дней.
Для настоящего издания заново переведены следующие стихи: 10, 17, 19, 40–44, 81, 95, 111, 126–128, 130 сл., 136, 142–146, 216–219, 244–248, 252, 266, 273–275, 293, 301, 305, 324, 328 сл., 336, 339, 341, 422–427, 441 сл., 445 сл., 484, 486, 501–503, 520–522, 533, 539, 570 сл., 592, 624 сл., 639–641, 644–649, 673–675, 677–679, 685 сл., 688, 695–698, 701 сл., 706, 726–728, 736, 746, 753, 756, 783, 802–806, 879 сл., 890, 903, 921, 930, 934, 961, 971, 976, 990, 1000, 1030 сл., 1034, 1048, 1054 сл., 1060 сл., 1066, 1068, 1078, 1086 сл., 1094 сл., 1107–1109, 1120, 1129 сл., 1168–1172,1175, 1180–1182, 1197 сл., 1204 сл., 1215, 1219–1222, 1231 сл., 1244 сл., 1273 сл., 1280 сл., 1327, 1376, 1397, 1401 сл., 1405, 1408, 1410, 1420, 1430–1433, 1436 сл., 1445 сл., 1510, 1526 сл.
Место действия Ф. Зелинский в своем издании переводов Софокла изображал следующим образом: «Сцена представляет фасад дворца; по обе стороны главных дверей стоят изображения и жертвенники богов-покровителей царя и общины: Зевса [ср. 904], Аполлона [ср. 80, 149, 919], Паллады [ср. 159–197], Гермеса. Направо – спуск в Фивы [ср. 297, 512, 1110], откуда доносятся жалобные звуки молебственных гимнов, прерываемые рыданьями и стонами [ср. 19, 182–186]. Налево – спуск к дороге, ведущей в Фокиду [ср. 82, 924]».
5
Ср.:
6