Маша сопротивляется, но силы неравны. Скрутив девушку, Григорий выносит ее из школы. Мелодия, все время тихо звучавшая, обрывается. Слышно, как на улице заскрипели нарты, затопотали олени. Григорий торжествующе воскликнул «Э, мой Мирцэ! Жи-вем!»
В дальнем чуме кричит роженица, за которой некому присмотреть.
А н ф и с а у себя примеряет Машины косы. Ее черные волосы разительно не соответствуют светлым косам. И тем не менее в особо важных случаях, а более всего чтобы понравиться Матвею, Анфиса будет надевать их.
Входит Ш а м а н.
Ш а м а н. Тоскуешь, Анфиса?
А н ф и с а. Матвейку хочу. Жить не могу без Матвейки! Глаза спичками распялены.
Ш а м а н. А он и не смотрит на тебя.
А н ф и с а (сокрушенно). Он на другую смотрит, на учителку. Ненавижу ее!
Ш а м а н. И Григорий сердцем к ней прикипел. (Сам вздохнул.)
А н ф и с а. Григорий — пусть, не жалко. Матвейку жалко. Матвейку никому не отдам. (С мольбой.) Ты умный, Ефим, советуй, как быть мне.
Ш а м а н. Сама думай. Бабий век доживаешь.
А н ф и с а. Не думается мне. В голове такой буран… темно и больно. И — тут больно. (Тронула грудь.)
Ш а м а н. Одурманила вас агитатка. А все оттого, что слушать меня перестали. Я разве зла вам желал? Вы дети мои неразумные.
А н ф и с а. Говори, Ефим, говори. Я дикая сейчас, как важенка, которую оводы жалят. У меня внутри оводы.
Ш а м а н (ехидно посмеиваясь). Григорий-то… видела? У агитатки ночевал. Потом увез ее куда-то.
А н ф и с а. Григорий? Да что она, ненасытная, что ли? Вот и ты, вижу, вздыхаешь…
Ш а м а н. Я о вас вздыхаю, Анфиса, о детях моих… Гришка жениться на ней хочет. Тебя убьет, однако, если женится.
А н ф и с а. А может, Матвейке отдаст?
Ш а м а н. Не-ет, Анфиса. Матвейка тоже учителке нужен.
А н ф и с а. Сам говорил, что их законами это запрещено.
Ш а м а н. Законами запрещено. Но пока законы дремлют, беззаконие торжествует. Живут без разбору, кто с кем хочет. Социализм называется. Дети общие, мужья общие.
Из дальнего чума крик.
А н ф и с а (вслушиваясь). Бедная Катерина! Никак ребенка поймать не может[2]. Я вот только поднатужусь — он тут и выпадет. Успевай лови.
Е ф и м. Роды, однако, удачные будут. Я спрашивал духов.
А н ф и с а. Спроси их: кому Матвейка достанется?
Ш а м а н. И это спрашивал: агитатке, если не выгнать ее отсюда.
А н ф и с а. А как выгнать? Добром она не уедет. Сказывай, Ефим, как выжить ее из стойбища?
Ш а м а н. Тут ничего советовать не стану. Сама думай. Не додумаешься — могу с духами свести. Не боишься?
А н ф и с а. Хоть с кем своди. Лишь бы Матвейка мне достался.
Ш а м а н. Судьбы людей в руках бога. Я лишь истолковываю его волю.
А н ф и с а. Тогда сведи меня с богом! Может, про Матвейку что скажет.
Ш а м а н. Ишь чего захотела — с богом! С нечистыми духами — могу. Они тоже все знают. Все вперед видят. У них глаз зоркий. Давай выпей это снадобье.
А н ф и с а. А я не умру? Матвейка тут без меня не останется?
Ш а м а н. Я перед камланием каждый раз пью — жив. Пожалуй, и ты не умрешь. А если умрешь — на том свете встретишься со своим Матвейкой.
А н ф и с а. Я на этом хочу. Тот свет велик и темен: может, пути разойдутся. Давай твое снадобье, хитрый шаман!
Ш а м а н. Смотри, Анфиса, не пожалей! Непосвященным нельзя его принимать. Духи с меня спросить могут. Чтобы оправдаться перед ними, ты должна что-то совершить.
А н ф и с а. Что скажешь, то и совершу. Не испытывай меня — душа пенится.
Ш а м а н (налил из фляжки, висящей на поясе, раствор мухомора на спирту). Пей и гляди вокруг во все глаза. Да уши раскрой пошире, когда духи начнут советовать.
А н ф и с а (выпила). Ничего не вижу. И голосов не слышу.
Ш а м а н. Увидишь. Услышишь. Они пока присматриваются к тебе.
А н ф и с а. Может, еще выпить? Давай, Ефим! Твое снадобье на спирт похоже.
Ш а м а н. Ты тоже на агитатку похожа, две ноги, две руки, голова с длинными волосами, а не агитатка. А то бы Матвей вокруг тебя следы плел. И Гришка в тайгу умыкнул тебя бы.
А н ф и с а. Ох, не меня, не меня!
Ш а м а н. Ну, теперь что-нибудь видишь?
А н ф и с а. Круги, кольца… красные, синие, желтые… будто снега играют… при ярком солнце… Ох, глазам больно!