Ш к а р н и к о в. Не надо тебе никуда уходить. (Внимательно осматривает комнату.) А что, если нам свадьбу здесь, у тебя дома сыграть, а, Старшой? Квартира большая, все влезут. В пять они расписываются во Дворце бракосочетаний, а в семь к тебе. А я уж все обеспечу. Из той же «Ласточки» закуски принесем, горячий кофе здесь сварим, напитки в магазине возьмем. В газету сообщим: «На квартире у ветерана было отпраздновано…» Я бы у себя дома организовал, да у меня всего две комнаты, теснота, маленькие внуки. А тут вольно. Никакой казенщины. И тебе интересно. Вспомним, Алексеевич, как ты на всех концертах русские народные песни пел, а мы вслед хором! (Подходит к пианино, садится на табурет, открывает крышку, дает аккорд.) Ну-ка, Милка! Вспомним старину.
И Милочка ему подпевает.
М и л о ч к а. Тише!
Шкарников перестает играть. Слышен свист кенарей.
С у ш к и н (обрадовался). Запели! А утром не пожелали. Слушайте…
М и л о ч к а. Замечательно!
Ш к а р н и к о в (с большим удивлением). Ты зачем это птиц завел? Какая от них польза?
С у ш к и н. Польза? Никакой. (Встреча с юностью, пение птиц растрогали его. Улыбается Милочке, будто видит не ее, а ту — юную Милочку.) Ты ведь раньше в очках ходила, близорукая была. Куда их дела?
М и л о ч к а. Выправилось зрение. Само по себе. У близоруких так бывает. Близорукая, близорукая, а потом вдруг дальнозоркая. Смешно, да? Вы, оказывается, помните, Старшой, как я в очках ходила? А помните, как я в этого, нет, конечно, не в этого, а в того, бывшего Ваську Шкару влюбилась? А он нет, не влюбился, избегал меня, боялся, что я в комсомол буду жаловаться, жениться на себе заставлю. А я так любила его, что даже утопиться хотела! И плакала, так плакала, что даже очки потеряла. И стали мы с вами мои очки искать. Где там! Темно совсем. И лесок небольшой. Вы мне говорили, я ведь помню, все про жизнь, про любовь, про молодость, а я плачу и очки ищу. И вдруг утро, рассвет. И запели птицы. Вот как эти… И перестали мы очки искать. Стали птиц слушать. И сразу расхотелось мне топиться, смешно стало. В такой луже топиться! И вернулась я домой в барак без очков. А за новыми очками надо в Челябинск или в Свердловск ехать. А вы мне сказали: «Наладится у тебя зрение». Получила я новые очки, а надевала их редко… А потом и вовсе перестала… Вот только к табаку пристрастилась.
С у ш к и н. А ты говоришь, Шкара, что от птиц пользы нет.
М и л о ч к а. Если бы не вы, Старшой, я уж, наверно, и на свете не жила.
Ш к а р н и к о в (нетерпеливо, ему надоели воспоминания). Ну, так как насчет вечера? Договорились? Спой сегодня на свадьбе, уважь ветеранов, мы тебя цветами осыпем. Запиши, Милочка: заехать за цветами в оранжерею к Сашке Кожухову…
С у ш к и н (резко и решительно). Извините. Не могу. Рад бы, но…
Ш к а р н и к о в. Да у тебя же квартира пустует!
С у ш к и н. В том-то и дело, что не пустует. Сыновья здесь у меня. Пятеро, видите? Вот они: Гаврила, Гурий, Мефодий, Степан, Ярошка. Куда я их дену? Еще ваши гости в клетки им горящие окурки пихать будут, вином зальют, кремом обмажут. У вас праздник, вы и празднуйте, а меня оставьте, дайте век дожить, не торопите, мне и так недолго осталось. Сам я к людям не хожу, а вы уж оставьте меня. Не сердись на меня, Милочка, рад бы услужить, не могу. В «Ласточке» вам удобнее будет.
М и л о ч к а (с грустью). Вот видишь, Шкара, в какое мы глупое положение попали.
Ш к а р н и к о в. Я его характер знаю. Не любит людей! Запрятался в нору со своими канарейками. По коням! Помчались в «Ласточку», а там что-нибудь придумаем Вольно! Сам рядовой. (Отдает честь, уходит.)
Сушкин прощается за руку с М и л о ч к о й. Она надевает свои сапожки, уходит следом за Шкарниковым. Сушкин один. Он вынимает газету, ставит кресло на место Закрывает все двери. Он томится. Прилег на кровать, смотрит на портрет жены.