Так клянись
Роландом — потому что девством клясться
Тебе, боюсь, уж поздно — в том, что ты
Желаешь мира, чести и удачи
Себе и нам.
Ливия
Клянусь!
Бьянка
Клянись еще
(Так будет понадежней) отвращеньем,
Которое питаешь ты к Морозо;
Тем, что его считаешь ты никчемным,
Как пыльная бутылка, нездоровым,
Как осень, глупым, скаредным и подлым
И грязным, как ветошник с Хаундз-Дич;[236]
Тем, что в твоих глазах он лишь дырявый
Пустой мешок с седою бородой,
Пышней которой даже хвост кобылий,
Что оводами начисто объеден;
Тем, что красивой молодой бабенке
Не спать с поганцем этим, чей клинок
При выпаде вплоть до эфеса гнется
И кто отравит ей всю радость жизни,
А быть при нем сиделкой и возиться
С ним, как с больной собакой, предстоит;
Тем, наконец, что быть ей с ним придется
Всего лишь щеткой, призванною чистить
Камзол, который больше слуг носило,
Чем съел матросов Северо-восточный
Проход.[237] Клянись без всяких оговорок,
Не думая, что он тебе подарит
Хотя б юбчонку иль худое платье, —
И мы тебе поверим.
Ливия
Я клянусь!
Мария
Скажи еще — и откровенно: сердцем
Или врагом подсказано тебе
Твое решенье мудрое?
Ливия
Не бойтесь.
Лишь потому, что я в мужей не верю
И пламенно желаю вам помочь,
Я, как и вы, за нашу вольность встала.
Мария
Пойми, что, если мы тебе поверим,
А ты изменишь нам, все наше дело
Ущерб тяжелый понесет. Подумай,
Чем станешь ты тогда во мненье женщин,
Которые и сотни лет спустя
О нас, создательницах новых нравов,
С благоговеньем будут вспоминать.
Бьянка
Коль ты нам солгала, уйди отсюда
И, чтобы искупить свой грех, покайся
Достойнейшим из горожанок в нем.
Не отягчай своей души злодейством
И помни: коль своей игрой двойною
Нас обречешь ты на разгром и срам,
Нигде ты не найдешь спасенья, кроме
Как там, где женщин и в помине нет.
Мария
Ведь коль любая материна дочка,
Слыхавшая о деспотах мужьях,
Тебя, узнав, в чем ты виновна, встретит...
Бьянка
...Коль старая карга на костылях,
Беззубая, слепая, в ком осталось
От женщины одно — язык бранчливый,
Наткнется на тебя, она немедля
Почует, кто ты есть, и за тобой
Увяжется, как сон дурной, замучит
Молитвами навыворот тебя,
Твое питье и пищу проклянет,
А если в брак ты вступишь, наколдует
Бессилие на мужа твоего.
Мария
Тебя девчонки лет пяти и те
Исщиплют всю до синяков, как феи.
Все женщины, которым доведется
Узнать, кто ты, грознее фурий станут,
Зажженною куделью и ключами
Взмахнут над головой и крикнут: "Месть!"
Итак, страшись измены — иль погибнешь!
Коль были у тебя дурные мысли,
Когда ты шла сюда (пусть даже их
Теперь и нет), уйди и, как сказала
Моя ученая кузина, кайся.
Не место здесь для лжи.
Ливия
Коль вам я лгу,
Пусть стану я презреннейшей из смертных.
Мария
Смотри же, будь доверия достойна...
Ты не с пустыми к нам пришла руками?
Ливия
Нет. Вот пирог, говядина, рубец,
Вино и пиво. Но поторопитесь,
Не то меня поймают.
Мария
Жду тебя
В дверях гостиной — там наш тайный выход.
Неси туда свой провиант, но прежде,
Чем переступишь наш порог, забудь
Покорность и привязанность к мужчине.
Бьянка
Будь осторожна.
Ливия
Я не попадусь.
(Уходит.)
Мария и Бьянка отходят от окна.
СЦЕНА ТРЕТЬЯ
Улица.
Входят с разных сторон Роланд и Транио.
Транио
Роланд!
Роланд
Ну как дела?
Транио
А как твои?
Ты выглядишь неважно.
Роланд
Да... Ответь-ка,
Кто, первый свел знакомство с чертом?
Транио
Баба.
Роланд
Они сдружились?
Транио
Очень может быть —
Они ведь кой о чем договорились.
Роланд
Он яблоко ей продал?
Транио
Да. И сыру,
Чтоб ссорить было легче ей мужчин.
Роланд
Скажи, а у нее осталась совесть,
С тех пор как яблока она вкусила?
Транио
вернуться
236
Хаундз-Дич (буквально — Собачья канава) — улица в Лондоне, находившаяся рядом с остатками крепостного рва, в который, как сообщает Дж. Стоу в своем "Обозрении Лондона" (1598) выбрасывали дохлых собак.
вернуться
237
Северо-восточный проход — морской путь из Атлантического в Тихий океан через Северный Ледовитый океан. Первые попытки пройти этим путем предпринимались англичанами в начале XVII в., и русское правительство, чтобы предотвратить проникновение иностранцев в Сибирь, запретило в 1&19-1620 гг. пользоваться этим путем.