(Прячется.)
Входит Мария.
Мария
Не подпустить к себе жену, болея!
Дать за собой ухаживать не ей,
Кого за это все осудят строго
По божеским законам и людским,
А двум пятидесятилетним грымзам,
Чужим и равнодушным? И за что?
За то, что с ним повздорила супруга,
Которая, как то бывает часто,
Свою невинность...
Петруччо
(в сторону)
Я впервые слышу
Такие речи!
Мария
Как он мог за бунт
Принять простое женское упрямство
(Хотя мы так уступчивы, увы,
Что нас два добрых слова побеждают
За час, да лет — за миг) и так забыться,
Чтоб, вопреки рассудку, чести, вере,
В свиданье отказать своей жене,
Которая, хоть и была капризна,
Его любила и — прости ей, боже! —
С ума сходила по нему! Не зря же
Она пошла с ним под венец.
Петруччо
(в сторону)
Хоть знаю,
Что даже сатаны она коварней,
Я все ж ее люблю.
Мария
А ведь сиделки
Могли его и уходить. Что стало б
Тогда со мною? Я считать не смею
Его настолько низким и развратным,
Чтоб, получив от девушки отказ,
Решился он прикинуться недужным,
К себе в сиделки пригласить старуху
И на бильярде с ней играть, хотя
Она давным-давно уж потеряла
И зубы и охоту к наслажденьям.
Но ведь меня он не пустил к себе!..
Петруччо
(в сторону)
Не женщина она — иезуит,
Способный белым черное представить!
Ну кто другой нашел бы оправданье
Тому, что оправдать никак нельзя?
Мария
Особенно жестоко то, что он
Решил услать бог весть куда всю утварь
И серебро, чему успела, к счастью,
Я помешать при помощи друзей,
За что он мне еще спасибо скажет.
О небо, а ведь я за ним ходила б
И лучше и усердней, чем сиделки, —
Так мне велят закон, любовь и долг.
Петруччо
(в сторону)
О боже, помоги! Я помолился
И к ней теперь приблизиться рискну.
(Выходит вперед.)
Ты замужем? И чья жена ты?
Мария
Ваша.
А коль была плохой женой — исправлюсь.
Хвала творцу, теперь вам полегчало —
По крайней мере с виду. Дай господь,
Чтоб хворь прошла! Вновь видеть вас я рада.
А вот за то, что вы со мной так гадко,
Коварно, несовместно с мужним долгом
И низко обошлись... Не притворяйтесь
Растерянным! Я смею заявить,
Что вопреки приличиям и чести...
Петруччо
Полегче!
Мария
Или я чужая вам?
Иль погубить желаю вас? Иль с вами
Мы не венчались в церкви? Отвечайте.
Петруччо
Я предпочел бы помолчать.
Мария
Иль я,
Чей род — и это правда! — чтим повсюду:
Мой дед был рыцарем...
Петруччо
С большой дороги?
Мария
Нет, он был воин. Из семьи же вашей
Известен лишь один скототорговец
(К тому же просто ваш однофамилец),
Который от долгов сбежал. — Иль я
Вам стала после первой же размолвки,
Затеянной, чтоб нрав ваш испытать,
Мерзка, как грязный живодер, с которым
Вам рядом быть противно...
Петруччо
Пусть повесят
Меня, коль это я стерплю!
Мария
...Как череп,
Как грош позеленевший, где чеканка
Почти что стерлась...
Петруччо
Выслушай меня.
Ждать я не стану больше.
Мария
Подождете.
За это оскорбление я вас —
Как бы меня вы впредь ни улещали,
Какую ни являли бы покорность,
К чьему заступничеству ни прибегли б,
Каких подарков мне бы ни дарили —
Отвергну, хоть останусь в вашем доме.
Вот все, чего добиться от меня
Вам и отцу удастся... Говорите.
Петруччо
Нет в мире женщины тебя хитрей,
Равно как и наглей. Молчи и слушай!
Будь я знаком с чертями покороче,
Решил бы я, что ты одна из них,
Причем такая у которой им
Не худо б поучиться, как смутьянить.
Скажи мне, стерва, шлюха, тварь... Ты плачешь?
Знай, скоро ты завоешь!
Мария
Воля ваша.
Петруччо
Когда же ты, пособница того,
Из-за кого был съеден плод запретный,
Ты, всякой смуты и бесчинств рассадник,
Ты, адский меч отмщения, висящий
На волоске над нашей головою,
Пресытишься пороком и грехом?
Иль ты не почитаешь преступленьем,
Законченным de cap a pied,[258] — молчи,
Иль будет худо! — то, что ты попрала,
Ребяческий и подлый бунт затеяв,
Господние заветы, узы брака,
Честь и надежды всех родных, тебя
Девицей добродетельной считавших;
Иль то, что мной ты прощена и все же
Против меня, как прежде, строишь козни,
Хоть я, спасением души рискуя
И гордостью своей пренебрегая,
Тебя возненавидеть не решаюсь?
Иди ж своим путем!