Бьянка
Вот вам перо.
Ливия
Прошу вас ближе встать
В знак нашей прежней близости.
Роланд
(подписывает)
Готово.
Бьянка
И остальные пусть приложат руку.
Петроний
Конечно. Подпишитесь, зять.
Морозо
Охотно.
Петроний и Морозо подписываются.
Бьянка
Отдайте-ка бумагу.
Роланд
Я желаю
Вам, Ливия, счастливой быть в любви.
Ох, больше не могу...
(Плачет.)
Бьянка
Теперь заверьте
Вот эту.
(Протягивает новую бумагу.)
Петроний
С удовольствием.
Петроний и Морозо подписываются.
Бьянка
Отдайте.
Ливия
Приподними меня чуть-чуть, кузина, —
Вот и пришел всему конец, Роланд.
С другою будьте счастливы. Чужие
Отныне мы.
Роланд
Прощайте!
Ливия
Навсегда.
Роланд уходит.
Бьянка
Пусть все уйдут и занавес задернут:
Ей нужно время, чтобы скорбь унять.
Дела до завтра подождут — ей нынче
Не до гостей.
Петроний
Побудь с больною, Бьянка:
Пора мне ехать, — да и вам, Морозо, —
Чтоб на корабль Петруччо проводить.
Я был бы счастлив, если б мог я жалость
Питать и к старшей дочери моей.
Бьянка
Исправит время и ее. Прощайте!
А вам, Морозо, да воздаст сполна —
За все невзгоды юная жена.
Уходят.
СЦЕНА ВТОРАЯ
Комната в доме Петруччо.
Входят Жак, Педро и носильщики с сундуком и корзинами.
Жак
Живее выносите!
Педро
И сундук?
Жак
Да, все. И не копайтесь, иль хозяин
Уедет, не дождавшись нас.
Педро
Ну, Жак,
И крепко ж повезло тебе!
Жак
Еще бы!
Педро
Ты от хозяйки за морем спасешься —
Ведь бурю не перекричать и ей.
Жак
Не остановимся мы до Парижа —
В Кале она до нас еще достанет.
(Носильщикам.)
Ребята, марш в таверну "Львиный ключ"
И на корабль поклажу! Мы — за вами.
Носильщики уходят.
Педро
Вот бы ее в сундук!
Жак
Побойся бога!
Уж лучше посадить туда медведя.
Педро
Нет, ты послушай. Я в открытом море,
Где судно шторм, даст бог, трепать бы начал,
Хозяину бы взял да подсказал,
Чтоб он с соизволенья божья гаркнул:
"Груз в воду, иль погибнем!" — и тогда уж
Сундук такой огромный непременно
За борт бы полетел.
Жак
Будь я уверен,
Что от нее избавимся мы этак,
Я сам бы сделал то же, хоть, поверь,
Тогда б не стало в море больше рыбы —
Ведь с нашею хозяйкою водиться
Одни акулы, схожие с нею нравом,
Да черепахи — кроткие созданья,
К любой беде привычные, — решатся,
Торговки, если с рыбой на базар
Случайно принесут хозяйку нашу,
Заноют "miserere" и с лица
Унылее трески сушеной будут,
Покуда вновь не стащут тело в воду
И в море бриз его не унесет.
Из-за нее Нептун с его трезубцем
И все его морские полубоги
Ламанш возненавидят так же сильно,
Как школу мальчик. Я не сомневаюсь,
Что, будь она в сердцах и встреть Нептуна,
Досталось на орехи б и ему.
Педро
Ох, уж ее язык!
Жак
Он стоит сотни
Обычных языков!
Педро
Язык бесстыжий!
Жак
Язык коварный!
Педро
Ядовитый!
Жак
Длинный!
Педро
Безбожный!
Жак
Громкий!
Педро
Едкий, словно спирт!
Жак
И сами камни вавилонской башни[266]
Столь дикий и чудовищный язык
Едва ль слыхали. Как угодно можно
Его назвать, но только не правдивым.
Входит Софокл.
Софокл
Тащи багаж назад. Конец поездке!
Жак
Да как же так?
Софокл
Хозяин ваш Петруччо,
Ах вы, бедняги!
Педро
Жак! Ох, Жак!..
Софокл
Скончался,
И труп везут домой. Он нас покинул
Из-за жены, проклятья своего.
вернуться
266
И сами камни вавилонской башни... — По библейскому преданию, люди, возгордясь, решили построить в Вавилоне башню, своей вершиной достигающей неба. Но бог разрушил их замысел, смешав их языки. Не понимая друг друга, люди не могли продолжать возведение башни.