Выбрать главу
Эванта
Ах, боюсь, что есть.
Мария
Нелепая боязнь! Король несдержан, Опасен в гневе и неудержим, Как горный водопад, в своих желаньях, Но свято чтит закон и правосудье. А разве правосудье и закон Его поступку служат оправданьем? Где есть такой эдикт или указ, Людьми иль людям провиденьем данный, Который к смерти приравнял бы брак? Я мыслю так: у брака цель благая — Продленье человеческого рода, И, чтобы этого не признавать, Не смертным нужно быть, а чем-то большим. Идем же! Попышней принарядись (Я одолжу тебе свои уборы), И пусть бесстрашьем весь твой облик дышит, Чтобы король не возгордился, видя, Как ты робеешь.
Эванта
Девством я ручаюсь, Что только за Валерио страшусь.
Мария
От Федериго скрой свои терзанья. Сама его язви пренебреженьем. В неистовство презреньем приводи И рань больней, чем Купидон стрелою, Всем, чем тебя природа одарила. Стань так неотразимо хороша, — Я на тебя не рассержусь за это, — Как будто ты Венера и пленить Решила вновь воинственного Марса.[488] Когда ж король — в чем я не сомневаюсь — Не устоит и, пав к твоим нотам, Начнет просить пощады, ты докажешь Ему, что добродетельной осталась, С презрением отвергнешь все угрозы И гневным взглядом, полным благородства, Его испепелишь.
Эванта
О госпожа, Вы стойкостью меня вооружили. Пускай меня оденут.
Мария
Королю Втолкуешь ты, что он всех бед источник, Что за жестокость ждет его расплата, Что ты и благородный твой супруг Его решенье приняли как милость. Пусть прелесть и достоинство твое Так потрясут его, чтоб он поверил, Что имена Валерио с Эвантой, Отдавших жизнь в расплату за любовь. Потомки будут чтить благоговейно, Его ж с ума раскаянье сведет. Не унывай! Ведь если будет надо, Тебя и умирать я научу.
Эванта
Благодарю за то, что дух мой слабый Вы укрепили.
Мария
Смерть страшит лишь тех, Кто разумом убог, чей дух истерзан, Кто жизнь свою сам превращает в ад. Когда же смерть нас славою венчает, Ее приход и сладок и отраден. Уродливой ее изображают Лишь для того, чтоб отпугнуть живых, Не то бы к ней любой из нас стремился, Пытаясь обрести покой до срока, Природою назначенного людям. Желанный отдых от трудов и горя — Вот чем она манит. В гробу и раб Свободен так же, как его хозяин: Над тем и над другим земля легка, Цветы равно благоуханьем дышат. Особенно же радостна кончина, Когда мы с честью смерть свою встречаем И Добродетель с Памятью слезами Кропят наш прах. О, если бы могли Мы чувства сохранять, сойдя в могилу, Хвала живых и глубина их скорби Нас преисполнили б такой отрадой, Такою гордостью, что мы и сами Благословили бы свой смертный час!
Эванта
По-праздничному вы мой дух убрали. Пусть уберут и плоть. Что б ни случилось, Я буду самой радостной невестой, А кое для кого — и самой гордой.
Мария
Вот так-то лучше. Не дрожи напрасно.
Эванта
Нет, я теперь уверена в себе.
Уходят.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Другая комната во дворце.
Входят Федериго и Сорано.
Сорано
Вы, государь, непостоянны в гневе. Уж раз решили, до конца держитесь — Величие монарха в том, что он Блюдет свое величие ревниво, Чем и вселяет страх в народ. А если Бразды ослабит он хоть на минуту, В его всесилье люди усомнятся И, значит, презирать его начнут. Проявленное к вам пренебреженье Должно не жалость в вас будить, а месть.
Федериго
Она тебе сестра.
Сорано
И мать бы я За непочтенье к вам возненавидел: Кто с вами во вражде, тем я не родич. Я, государь, хочу, чтоб утолили Сперва вы гнев свой правый, после — страсть.
Федериго
Так я и делал, но боюсь, что этим Проклятий слишком много навлеку.
Сорано
Их столько бы — прими вы мой совет — На голову Валерио свалилось, Что раздавила б тяжесть их и череп И даже имя доброе его. Измыслил я утонченную пытку (Прошу вас только — не мешайте мне), Которою мы сломим дух спесивца И честь его кичливую растопчем! В сравненье с этой пыткой смерть — ничто. Бездействовать нельзя — иль эти двое Глумиться станут над бессильем вашим. Что за корысть вам их казнить, коль скоро Они умрут бестрепетно и гордо, За смерть вас, как за честь, благодаря? Чем это вас приблизит к вашей цели? А если вашей целью стала месть, Неужто кары нет погорше смерти? Холопы, мстя, к убийству прибегают; Монарх же изливает гнев свой так, Чтоб гордецы считали смерть блаженством В сравнении с назначенной им мукой.
вернуться

488

...как будто ты — Венера и пленить решила вновь воинственного Марса. — См. прим. к "Трагедии девушки" (т. I, стр. 187).