Он похож на старого объевшегося жеребца после скачки. Да к тому же он и мрачен, как сурок. Смотрите, как он пал духом! Эта девка угодила ему прямо посередке, меж ветра и воды, и, смею надеяться, вызвала течь.
В поучениях он не нуждается, а бьет наверняка. Но величайший недостаток его в том, что он слишком много охотится в землях, смежных с королевскими владениями. Пора бы ему перестать заниматься браконьерством!
А свой рог он позабыл в сторожке, где недавно провел ночь. О, это превосходная борзая! Пустите его в погоню за женщиной и, если упустит, держите его на цепи. Когда моя сука — лисятница Красотка станет уж слишком ретивой, я прибегну к его услугам.
Возможно ли, чтобы этот молодчик раскаялся? Думаю, что даже раскаиваться он будет без особого благородства. И притом он похож на часть тела, пораженную гангреной, да еще с "Бальзамом от недугов"[170] во рту. Если бы такой проступок был совершен не столь высокой личностью, то явился бы судья медик или иной какой судья и, не теряя времени и не прибегая к помощи альманахов,[171] вскрыл бы ему печень и устранил бы непроходимость, да устроил ему хорошее кровопускание охотничьим арапником.
А смотрите, какой скромницей прикинулась эта дама, словно она возвращается из церкви с соседом! Никакой дьявол не разглядит у нее на лице ничего, кроме невинности!
Ей-богу, птица невысокого полета. В глазах у нее блестит лукавый огонек, который портит ей наряд. Но, чтобы разглядеть его, надо быть достаточно зорким.
Взгляните, как они подходят друг к дружке. Тут прямо целый полк солдат, где дьявол — знаменосец, а его мамаша — барабанщик! А весь мир и даже плотские вожделения плетутся где-то в обозе.
Да, этой даме здорово повезло помимо ее собственной воли. Раньше она была притчей во языцех, а теперь никто не осмелится и заикнуться о том, что ей для возбуждения надобны шпанские мушки. На ее лице как будто написан приказ всем прикусить языки, когда ей вздумается дать волю своим желаньям. Клянусь жизнью, она раздобыла себе превосходную защиту и теперь может тайком предаваться телесным утехам раз в неделю, за исключением великого поста да самых жарких летних дней, — это ведь полезно для здоровья! Если бы право на такие вольности покупалось за деньги, то в городе можно было бы легко собрать преизрядную сумму!
СЦЕНА ВТОРАЯ
Ну как, ты выпустил в лес оленей?
Да, уже можно начать постреливать в них из луков.
Кто будет стрелять?
Принцесса.
Нет, она поскачет верхом травить оленей.
Говорю тебе, она будет стрелять.
А кто еще?
Ну, еще этот молодой чужеземный принц.
А он будет только метать камни из пращи. Невзлюбил я его заморское высочество — после того как он отказался свежевать оленину, потому что, видите ли, он должен был уплатить мне за это десять шиллингов. Он как раз оказался тут как тут, когда олень упал, и вынужден был, скрепя сердце, вручить охотникам от своих милостивых щедрот десять грошей. А его эконом, черт его подери, все старался выторговать у нас пух с рогов молодого оленя, чтобы подбить этим пухом шляпу принцу. Думаю, что он, наверно, большой любитель охоты за оленями и бабами. Он похож на старого сэра Тристана[172] — ведь, если помнишь, он раз бросил оленя[173] и кинулся за какой-то дрянью, тайком пробиравшейся по полю, и уж ей-то угодил прямо не в бровь, а в глаз. А кто еще будет стрелять?
Госпожа Галатея.
170
"Бальзам от недугов" — точнее: "Спасение болящего", сочинение Томаса Бэкона, которое вышло в свет в 1561 г. и впоследствии не раз переиздавалось. Из этой книги, как гласило ее многословное заглавие, "истинно верующие христиане могли узнать... как вести себя терпеливо и благодарно во время болезни и также, как добродетельным образом распорядиться своим земным достоянием, и наконец, как радостно и богоугодно приготовиться к смерти".
171
Альманахи. — Так в старину назывались календари, содержавшие помимо собственно календарных данных много других сведений: описание лечебных средств, перечень "счастливых" и "несчастливых" дней, различные предсказания и т. п.
172
Он похож на старого сэра Тристана... — Намек на старинное оказание о любви Тристана и Изольды, обработанное в XIII в. на английском языке в виде длинной баллады. "Старого" — не в смысле возраста Тристана, а потому, что о нем существовало старинное предание.
173
...он раз бросил оленя... — Тристан считался в шекспировской Англии покровителем охотников.