Пьесы

Фламиний

Коль это правда все, вы здесь и впрямь царица,
Должны и армия и двор на вас молиться.
Царь — только видимость, не более того,
Вы лишь из жалости здесь терпите его.
О, даже ваш отказ — почти благодеянье!
Как дерзости моей найти тут оправданье?
Считайте, что не я — Рим с вами говорит,
И, коль принять посла ваш долг вам не велит, —
Считайте, что в другой я выступаю роли,
Как римлянин простой я говорю, не боле.
Я говорю: в наш век, чтоб трон свой сохранить,
Одна возможность есть — в союзе с Римом быть;
Тогда на мирный край не нападут соседи,
Не покусится враг, мечтая о победе;
И власть свою никто не потеряет вдруг,
Когда союзник он, когда он Риму друг;
Аттал не царствует, но другом назван нами,
И больше царь, чем те, кого зовут царями.
Итак...

Лаодика

Достаточно! Я вижу, что царям
Тогда лишь власть дана, когда угодна вам.
Но если вся земля владеньем Рима стала,
То мало сделал он для своего Аттала,
И если может Рим ему так много дать,
Зачем же за него просить и хлопотать?
Совсем не щедры вы к нему, скажу по чести:
Могли б мне предложить его с короной вместе
И с подданным простым не докучать мне зря,
Забыв о том, что я отвергла б и царя,
Когда б явился он по вашему веленью
И, как союзник ваш, был только б вашей тенью.
Надеюсь, вы теперь могли понять вполне,
Что царь, послушный вам, совсем не нужен мне,
И, говоря со мной, могли увидеть ясно;
Угрозы ни к чему, все доводы напрасны.

Фламиний

Как вас не пожалеть? Ведь вы ослеплены!
Я повторяю вам: подумать вы должны,
Подумать и понять всю мощь и силу Рима;
Коль вы порвете с ним, беда непоправима!
Пред нашей волею ничто не устоит,
Разрушен Карфаген[102] и Антиох разбит,
Дрожит земная твердь, трепещет тьмы обитель, —
В наш век всесилен Рим: он мира повелитель!

Лаодика

О, в страхе перед ним могла б я ждать всего,
Не будь Армении и сердца моего,
Не будь того, кто стал по смерти Ганнибала
Его наследником, чья доблесть доказала,
Что именно ему завещан был секрет,
Как римлян побеждать и не страшиться бед.
Подобный ученик сумеет в час урочный
Им доказать, что он урок усвоил прочно;
Тому свидетельство три в Азии страны,
Три царских скипетра, что им покорены.
То пробный был удар, однако поневоле
Удара главного страшится Капитолий.[103]
И если день придет...

Фламиний

Тот день еще далек.
Но ежели еще вам это невдомек,
Вас люди просветят: во всех известно странах,
Что даже, победив при Требии и Каннах,
Великий Ганнибал был Римом устрашен...[104]
А вот и ученик: сюда явился он.