Официант приносит ему табакерку.
Глоссмор. Так, значит, Ивлин пристрастился к игре? Я вижу, что губитель Смус, "мрачно притихнув, ждет вечерней добычи". Да, работа, надо полагать, предстоит серьезная — Смус пьет лимонад. Хочет сохранить ясную голову — хитрая собака!
Входит Ивлин; по пути пожимает многим руки.
Ивлин. Здравствуйте, Глоссмор! Хэлло, Стаут, вы ведь не играете? Политическая экономия никогда не играет в карты, да? У нее никогда нет времени на что-нибудь более легкомысленное, чем Ренты и Доходы, Оплата и Труд, Высокие Цены и Низкие Цены, Законы о хлебе, Законы о бедных, Десятинные подати, Денежное обращение и другие калеки! Нормы, Загадки, Налоги, Шарады и прочая тоска! Вот кто сыграет со мной — Смус! Послушайте, Смус! Партию в пикет? Вы должны дать мне возможность отыграться!
Члены клуба многозначительно подталкивают друг друга; Стаут отходит в сторону с табакеркой. Старый член клуба свирепо смотрит на него.
Смус. Альфред, дорогой мой, с превеликим удовольствием!
Усаживаются за стол.
Старый член клуба. Официант! Табакерку!
Официант берет ее у Стаута и подает Старому члену клуба. Входит Блаунт.
Блаунт. Так, так! Ивлин опять за столом, — а, Глос-смо’?
Глоссмор. Да, Смус прилип к нему как пластырь. Он не дурак, этот Смус.
Блаунт. Сыг’аем одну па’тию?
Глоссмор. С кем?
Блаунт. Флат и Г’ин.
Глоссмор. Плохие игроки…
Блаунт. Я взял себе за п авило — иг’ать с плохими иг’оками; пять п’оцентов в твою пользу! Ненавижу аза’тную игу! Но сыг’ать спокойно одну па тию, особенно когда ты лучший иг’ок из четве’ых, — от этого в’еда не будет!
Глоссмор. Умница Блаунт!
Блаунт берет табакерку и отходит с ней в сторону. Старый член клуба свирепо смотрит на него.
Блаунт, Глоссмор, Флат и Грин усаживаются за карточный столик в глубине сцены.
Смус. Тысячу извинений, мой дорогой Альфред… Девяносто… репик… десять карт… игра!
Ивлин (передает ему ассигнацию). Игра! Но прежде чем продолжим, — один вопрос. Сегодня четверг — сколько вы рассчитывали выиграть у меня до будущего четверга?
Смус. Се cher Alfred[17]! Такой шутник!
Ивлин (записывая в книжечке). Сорок игр в вечер — пять вечеров, минус воскресенье; наши обычные ставки; кажется, я правильно подсчитал?
Смус (взглянув на запись). Правильно, — если я выиграю все, что почти невозможно!
Ивлин. Это будет возможно, и даже вдвое больше, при одном условии. Вы умеете хранить тайны?
Смус. Уж я-то умею молчать, дорогой Альфред! Я ни от кого не получал наследства, никогда не тратил меньше четырех тысяч в год… и ни одна душа не знает, как это мне удавалось!
Ивлин. Тогда слушайте… два слова.
Они шепчутся.
Старый член клуба. Официант! Табакерку!
Официант берет табакерку у Блаунта и т. д.
Входит сэр Джон.
Ивлин. Вы поняли меня?
Смус. Абсолютно! Я весь к вашим услугам.
Ивлин (снимает карты). Вам сдавать.
Они продолжают играть.
Сэр Джон (стонет). Вот он, мой драгоценный зятек, то есть будущий зятек! Тратит мои будущие доходы и дает себя одурачивать! (Берет табакерку.)
Старый член клуба свирепо смотрит на него.
Блаунт. Я кончил. С вас двадцать пять фунтов на последнюю взятку, Флат. Неду’но, а? (Подсчитывает выигрыш.) Вы не иг’аете, сэ’ Джон?
Сэр Джон. Играю? О нет! Черт бы его побрал — опять он в проигрыше!
Ивлин. Проклятые карты! Удвоим ставку!
Смус. Как вам будет угодно. Я согласен.
Сэр Джон. Вот именно! Он согласен!
Старый член клуба. Официант! Табакерку!
Официант берет её у сэра Джона и т. д.
Блаунт. Я выиг’ал восемь ’аз на свою масть и взял все ставки — я никогда не п’оиг ываю, потому что никогда не иг’аю с компанией губителя Смуса. (Берет табакерку.)
Старый член клуба свирепо смотрит на него.
Сэр Джон (заглядывает в карты Смуса; проявляет признаки беспокойства). Боже, сжалься над нами! У Смуса семь в его масти! Какие у вас ставки?