Но самая ужасная та, что пела…
Слышен глухой щелчок. Одно из окон вдребезги разлетается.
И зеркало возле кровати тоже.
Артур падает от пули, попавшей через окно ему в лоб.
Кармен наклоняется над ним, затем выпрямляется.
Ирма тоже наклоняется, гладит его лоб.
ШЕФ ПОЛИЦИИ. Короче, я застрял в борделе. Значит, придется действовать из борделя.
ИРМА (про себя, наклонившись над Артуром). Что же, все исчезнет? Все утечет сквозь пальцы?.. (Горько.) У меня останутся мои драгоценности, мои бриллианты… и то, может быть, ненадолго…
КАРМЕН (тихо). Если уж дом должен взорваться… Костюм Святой Терезы в гардеробе, Мадам Ирма?
ИРМА (вставая). Слева. Но сначала пусть унесут Артура. Я иду принимать Посланника.
Картина шестая
Площадь, множество домов, обозначенных тенями. В глубине, довольно далеко, угадывается фасад Большого Балкона, ставни закрыты. Шанталь и Роже обнимаются. За ними следят трое мужчин в черных костюмах и свитерах, у них в руках автоматы, направленные на Большой Балкон.
ШАНТАЛЬ (нежно). Охраняй меня, если хочешь, любовь моя, но сохрани меня в своем сердце. И жди меня.
РОЖЕ. Я люблю в тебе все: твое тело, волосы, грудь, живот, кишки, влагу, запахи. Шанталь, я люблю тебя в моей постели. Они…
ШАНТАЛЬ (с улыбкой). Им плевать на меня! Но без них я — ничто!
РОЖЕ. Ты моя. Я тебя…
ШАНТАЛЬ (огорченно). Я знаю: вытащил из могилы. А я, неблагодарная, едва избавившись от своих подвязок, уже гонюсь за сбродом. Ищу приключений и бегу от тебя. (Вдруг становясь нежно-ироничной.) Но, Роже, я люблю тебя, тебя одного.
РОЖЕ. Ты только что сказала, что бежишь от меня. Я не могу догнать тебя в твоей героической и глупой гонке.
ШАНТАЛЬ. О-о! К кому или к чему ты ревнуешь? Обо мне говорят, что я парю над восстанием, что я его душа и голос, а ты не отрываешься от земли. Вот что тебя печалит…
РОЖЕ. Шанталь, прошу тебя, не будь вульгарной. Если можешь помочь[4]…
Один из мужчин приближается к ним.
МУЖЧИНА (Роже). Ну что, да или нет?
РОЖЕ. А если она там останется?
МУЖЧИНА. Я прошу ее у тебя на два часа.
РОЖЕ. Шанталь принадлежит…
ШАНТАЛЬ. Никому!
РОЖЕ. Моему сектору.
МУЖЧИНА. Восстанию!
РОЖЕ. Если вам нужна девушка, вдохновляющая мужчин, создайте ее сами.
МУЖЧИНА. Мы искали. Нет такой. Мы попробовали одну: красивый голос, красивая грудь, обнаженная где положено: но нет огня в глазах, а знаешь, без огня… Спрашивали подходящих в Северном квартале, в Шлюзовом квартале: все заняты.
ШАНТАЛЬ. А такая женщина, как я, например? Или любая другая? Я — это только мое лицо совы, мой хриплый голос: я отдаю их, одалживаю их за ненависть. Я — это только мое лицо, мой голос, а во мне — чудесная отравленная доброта. У меня есть две соперницы в народе, две голодранки? Пусть придут, я заставлю их есть пыль. У меня не может быть соперниц.
РОЖЕ (взрывается). Я вырвал ее — вырвал из могилы. Она уже бежит от меня и карабкается в небо, если мы отдадим ее вам…
МУЖЧИНА. Тебя не просят об этом, мы берем ее напрокат.
ШАНТАЛЬ (забавляясь). За сколько?
РОЖЕ. Ну и что ж, что напрокат, если она сдохнет, воодушевляя песнями ваше предместье, мы проиграем все. Ее не заменит никто.
МУЖЧИНА. Она согласилась.
РОЖЕ. Она больше не принадлежит себе. Она — наша. Она — наш символ. Ваши женщины годятся разве для того, чтобы подавать вам камни или перезаряжать ружья. Я знаю, это нужно, но…
МУЖЧИНА. Сколько женщин ты хочешь взамен?
РОЖЕ (задумчиво). Значит, певичка на баррикадах — такая ценность?
МУЖЧИНА. Сколько? Десять женщин за Шанталь? (Молчание.) Двадцать?
РОЖЕ. Двадцать? Вы готовы дать мне взамен Шанталь двадцать менее ценных женщин, двадцать быков, двадцать голов скота? Значит, Шанталь — нечто исключительное? А ты знаешь, откуда она?
ШАНТАЛЬ (в ярости, обращаясь к Роже). Каждое утро — ведь ночами я распаляю мятежников — я целомудренно возвращаюсь спать в жалкую лачугу, оглушая себя вином, любовь моя. Я своим хриплым голосом, своим наигранным гневом, своими загадочными глазами, своим искусственным блеском, своими андалузскими волосами, я утешаю и завораживаю голодранцев. Они победят, и это будет забавная победа.
4
Эту фразу можно произнести на церковной латыни. Все руководители восстаний прошли через семинарию.