Р у д н и ц к и й. От вас тоже зависит, чтобы в мире все было хорошо. Ну, стало быть, по рукам?
С у л ь м а. Право, уж не знаю…
Р у д н и ц к и й. Ну что это! Простое дело, а вы вроде той невесты перед венцом — и хочет и боится…
Входит В р о н а.
В р о н а. Кто и чего боится? А, Рудницкий!
Р у д н и ц к и й. Добрый день, директор! Никто и ничего не боится, болтаем тут с Сульмой про невест… А хотите знать правду, так пришел Сульму уговаривать выступить в воскресенье на собрании.
В р о н а. А, правильно, правильно! Кто-кто, а Сульма должен!
Р у д н и ц к и й (Сульме). Слыхали, вот вам!
Сульма молча возвращается на свое место. Растирает порошок.
В р о н а (садясь за письменный стол). Ну и согласился?
Р у д н и ц к и й. Поломался немного, но об отказе я и слышать не хочу. Еще и потому, что к его словам люди прислушиваются. Ну, не буду вам мешать, товарищ начальник. (Сульме.) А парнишек пришлю в субботу вечером. До свидания! (Уходит.)
В р о н а (просматривая бумаги, спустя какое-то время). Что вы сейчас делаете, пан Сульма?
С у л ь м а (подходит, продолжая растирать). Готовлю тот новый шестнадцатый препарат для пана Охацкого.
В р о н а. Что, уже шестнадцатый? Сами-то вы, пан Сульма, верите во все эти азотоксины?
С у л ь м а. По правде говоря, душа у меня к этим порошкам не лежит, отравой много не навоюешь…
В р о н а. Да, если бы у нас были биологические методы! (Внимательно поглядев на Сульму.) А химия вам что-то не на пользу. Неважно выглядите сегодня, пан Сульма.
С у л ь м а (неохотно). Это вам показалось, пан директор.
В р о н а. Нисколько не показалось. Глаза ввалились и… смотрите куда-то в сторону.
С у л ь м а. Плохо спал, пан директор.
В р о н а. Так или иначе, а не нравитесь вы мне.
С у л ь м а (грубовато). Я не баба, чтобы нравиться…
В р о н а. А жаль, сегодня у нас будут гости, думал и вас представить.
С у л ь м а. Как это гости? Ведь вы едете в Познань?
В р о н а. Поеду в одиннадцать. Конференция начнется после обеда.
С у л ь м а. А что за гости, извиняюсь?
В р о н а. Какие-то там ученые. Хотят посетить нашу станцию, посмотреть, как мы сражаемся с колорадским жуком. Вчера вечером мне сообщили из повята, из Рады Народовой.
С у л ь м а. Пускай глядят, я-то им ни к чему.
В р о н а. Наоборот, хочу вас представить, даже похвастаться вами. Только лицо у вас сердитое, сделайте его приветливей… Так вы будете в инсектарии?
С у л ь м а. Этот шестнадцатый надо пускать на опыление, в изоляторы…
В р о н а. Хорошо, найдем вас.
С у л ь м а возвращается к своему столу, пересыпает содержимое ступки в стеклянную банку, уходит направо. Врона провожает его взглядом, пожимает плечами, принимается за бумаги. Спустя некоторое время дверь из прихожей открывается и входит д е д у ш к а М и г а ч.
М и г а ч (осторожно, неуверенно ступая). Бог вам в помощь…
В р о н а. Здравствуйте. Вы по какому делу, отец?
М и г а ч. А я уже, сынок, не отец, а дед, зовут Мигач, дедушка Мигач. Я в приходе прислуживаю.
В р о н а. Я знаю вас давно, с самого детства. Что хотите, дедушка Мигач?
М и г а ч. Осмелюсь просить милости…
В р о н а. Милость просят в костеле, а не здесь.
М и г а ч. А говорили, что здесь, в усадьбе, то есть, теперича, на станции.
В р о н а. Ну говорите, что вам надо?
М и г а ч. Парнишки Морговяки сказали, чтобы я тут проведал про эту, как ее, колорадку…
В р о н а. Колорадку? А, колорадского жука? Да, это здесь, но зачем вам?
М и г а ч. Нам незачем, раньше мы про эту колорадку и не слыхивали. Да вот Морговяки сказывают, должна она нынче прилететь из самой Америки.
В р о н а. Хотите, может, включиться в проверку полей? Так это не здесь, а в гмине[3].
М и г а ч. Как же так, начальник? То здесь, то опять же — не здесь.
В р о н а. Гмина организует людей для проверки, обратитесь к солтысу[4], но сомневаюсь, чтобы вы подошли. Глаза-то у вас хорошие?
М и г а ч. Куда там, никудышные, да и с ушами все хуже.
В р о н а. Так как же вы сможете?
М и г а ч. Так говорю же, парнишки сказывали, должна прилететь еропланом из Америки.