Аполлон был потрясен; особенно точной и емкой представлялась ему последняя фраза. Ему, сделавшему переводы многих стихов, фраза показалась даже поэтичной.
— Она умерла, — повторил Аполлон, забыв про замечание Артуро. — Мне хотелось бы знать, куда она зовет меня...
Филомена закрыла глаза; веки ее дрожали — это было похоже на то, что глазные яблоки под веками закатились вверх; судорожно дрожали и губы. Прорицательница не сдержала стон, карты полетели со стола и далеко рассыпались по паркету...
— Что? — встревожился Аполлон.
— Не волнуйтесь, — прошептал Артуро.
... Руки Филомены, как крылья птицы, поднялись над столом... Девушка, еще пять минут назад блиставшая красотой, сейчас выглядела отвратительной старухой. На впечатлительного Аполлона сия метаморфоза оказала глубокое действие.
— Что случилось? — Аполлон оглянулся.
— Успокойтесь... — Артуро положил ему руку на плечо. — Так случается всякий раз. Она ищет...
Под каждую руку Филомены Артуро поставил по черепу, сам стал у прорицательницы за спиной и, едва касаясь волос, как бы охватил ладонями ей голову. При этом тихонько нашептывал Филомене что-то то в левое, то в правое ухо. Дрожание век прекратилось, и Филомена вдруг, не открывая глаз, спросила ясным голосом:
— Вы уверены, что она умерла?
— Да... Я прощался с ней... Быть может, я и умирал с ней... Но смерть не была мне послушна...
Филомена долго молчала; руки ее покоились на черепах, а лицо... теперь это было не лицо Филомены, а как бы зеркало — одно за другим в этом зеркале отражались женские лица, старые и молодые, красивые и не очень. Аполлон, забыв обо всем на свете, всматривался в эти лица.
— Я ищу... — говорила Филомена. — А вот это не она?..
Аполлон увидел лицо красивой женщины с крупными чертами и большими выразительными губами, будто созданными для любви.
— Нет.
— А вот это?.. — на лице Филомены появилось одухотворенное выражение, складочка залегла меж бровей, отчетливее выделился подбородок.
— И это не она...
Филомена молчала еще минуту, потом брови ее сошлись на переносице:
— Мне, однако, странен ваш вопрос...
— Почему? — Аполлон ловил каждое ее слово.
— Этой женщины нет там, где я ее ищу... И не только я. Ее ищут и не находят... Разве не удивительно?..
— Где же она?.. — выдохнул Аполлон; в этом вопросе смешались изумление и надежда.
Ему хорошо стало видно, как под веками прорицательницы медленно вращались глазные яблоки, — будто Филомена внимательно обозревала огромный зал, стоя во входе в него; вот она как бы осмотрела своды, задержалась взглядом в углах, глянула под ноги; уголки ее рта недоуменно опустились.
Наконец Филомена сказала:
— Мы уйдем отсюда, слава Создателю!... Аполлону не нужно было объяснять — откуда.
Верно, прорицательница пребывала все это время во мрачных владениях Аида[11]...
И вдруг лицо прорицательницы озарилось (Аполлон мог дать руку на отсечение, что лицо Филомены сейчас излучало свет).
— Я вижу эту чистую душу. Воистину, она стоит того, чтобы любить ее...
Аполлон так и замер при этих словах. Сомнамбула между тем продолжала:
— Но скорбеть по ней рано: душа эта даже не на пути в царство мертвых. Она... среди живых...
Аполлон только мог бы мечтать об этом, однако отказывался верить в это...
Глазные яблоки Филомены остановились под веками.
— Взгляните... Это она?
И в мгновение ока таинственная прорицательница и сомнамбула Филомена Станца стала очень похожа на Милодору Шмидт... Аполлон при этом превращении Филомены едва не вскрикнул — так он был потрясен. Аполлон не мог понять, откуда прорицательница вообще знала, кого искать в царстве мертвых и в царстве живых, — ведь он не называл ей имени Милодоры.
— Да. Это она, — ответил ошеломленный Аполлон. — Это она. Разве такое возможно!...
Не открывая глаз, Филомена Станца улыбнулась:
— Вас теперь мучит вопрос, откуда я ее знаю... Ведь вы не называли имени, не показывали портрета...
— Да, это так, — признался Аполлон.
— Все просто: я вижу ее сердцем. Я вижу ваше сердце, в коем запечатлен ее образ... Остальное просто.
— Мне все равно не понять...
— И не нужно... Я скажу то, что знать вам необходимо... Она жива. Она в каком-то большом городе. Быть может...
— В Петербурге?
— Не знаю. Очертания города размыты. Это город на реке. Но ведь почти каждый город стоит на какой-нибудь реке... Я вижу мачты судов и кнехты на причалах, я вижу дворцы. Может, и Петербург: не могу сказать точно, поскольку плохо знаю этот ваш город... Перевернуть страничку?..