– Он был… он мог бы… он имел полное право желать моей смерти, я не виню его.
– Знаешь, простое «спасибо» не помешало бы, – говорит Шион, садясь обратно на диван и качая головой. – Мы спасаем ему жизнь, а его беспокоит карма и прочее дерьмо.
Я тоже сажусь, потрясенный мыслью, что жизнь Тайко могла так неожиданно прерваться. Я стараюсь не думать об этом.
– Как так получилось, что вы не стали Полоумными? – спрашиваю я охрипшим голосом.
– Так ты их называешь? – уточняет Шион. – Мы зовем их Моргальцами.
– Мы с мамой были под «Побегом» [16], когда это произошло, – отвечает Дэй, – как и тысячи других. Кажется, наркотики помешали химикатам, содержащимся в дожде, повлиять на нас. Слава Богу, мы не смешивали с «Пассивом»2, иначе бы точно пропали.
– Если «Побег» делает людей невосприимчивыми к химикатам, то это довольно большая брешь в плане, – произношу я. – Кто бы это ни сделал, они не смогли решить серьезную проблему. Клоны составляют около десяти процентов населения.
– Двенадцать процентов, – поправляет меня Шион. – Но зачем исправлять то, что решится само собой? Клоны не особо могут за себя постоять. Легкая добыча для Моргальцев, даже если их не убьет инфекция, в конце концов они сами себя убьют. Кроме того, ты упускаешь куда большую брешь в плане.
– И какую же?
– Зачем превращать население в убийц? – говорит Дэй. – Почему бы нас просто не убить? Если у тебя есть возможность сбросить биологическое оружие с неба и твоя цель – уничтожить всех, то зачем тратить время, используя какие-то химические вещества, меняющие сознание людей? Почему просто не отравить всех?
– Об этом я не думал, – соглашаюсь я.
– Ну а вот мы подумали, но не нашли хорошего ответа.
Я киваю:
– И что теперь?
– Мы собираем как можно больше выживших, пока не стало слишком поздно. Соберем всех в одном месте, излечим от наркотиков и будем готовиться, – отвечает Дэй.
– Готовиться к чему? – спрашиваю я.
– К тому, что будет дальше.
– Вы думаете, это еще не конец?
– Конечно, нет, – смеется Шион. – Подумай: почему люди начинают войны? Ради денег, территорий, религии или из мести. Учитывая, что в мире осталось всего три культуры, а у власти стоит одно правительство, сомневаюсь, что дело в религии или мести. Остаются деньги или власть, а значит тот, кто все это начал, придет за своей добычей.
– Так что, вы собираете армию?
– Ага, армию торчков, неплохой план, а? – говорит Дэй, впервые улыбаясь.
– Но что, если есть шанс вылечить Полоумных… Моргальцев?
Шион смеется:
– И как ты себе это представляешь?
– Мы с друзьями договорились, что когда найдем своим близких, соберемся в Терминале, где на нас тестировали вакцины. Может, там мы найдем лекарство.
– Друзья? – удивляется Шион, поднимая брови. – Типа один из тех, что собирался перерезать тебе глотку?
Я хотел было рассказать им вкратце, почему Тайко так возненавидел меня, как вдруг Дэй начинает тяжело дышать и закатывать глаза.
– Мам, мам, это снова происходит. Мам!
Шион подбегает к дочери и обнимает ее:
– Все хорошо, детка, все в порядке.
– Что происходит? – спрашиваю я.
– Это часть процесса. Слезть с «Побега» непросто, это сказывается на организме.
Дэй содрогается в конвульсиях, у рта образуется пена.
– С ней все будет нормально? – Я встаю.
– Все хорошо, малышка, все образуется, – утешает ее Шион, поглаживая дочь по голове.
– Мам, прошу, я больше не выдержу. Кажется, я умру, дай хоть немного, ну пожалуйста.
– Нет, Дэй, слушай меня. Я буду сильной для тебя, когда ты слаба, а ты будешь сильной для меня, когда я слаба, помнишь? Нам пришлось пережить конец света, чтобы слезть с этого дерьма, детка, теперь я не отступлю.
Пока Шион успокаивает девушку, морщинки вокруг ее глаз становятся заметнее, она борется с чувствами, подавляя в себе желание уступить просьбе дочери.
Дэй смотрит на мать сердито, то сжимая челюсти, то расслабляя, сжимая и расслабляя, пока, наконец ее лицо не принимает понимающее, смиренное выражение.
– Ты права, права. Мы справимся.
– Станет легче, малышка, вот увидишь, я обещаю. Самое сложное позади.
Глаза Дэй наполняются слезами, и она тихонько плачет, уткнувшись лицом в бедра матери.
– Ты правда веришь, что лекарство существует? – спрашивает Шион, уставившись на меня с сомнением и одновременно с надеждой в глазах.
– Не знаю, – отвечаю я, – это лучшее, на что мы можем рассчитывать. Но сначала я должен найти свою семью.
– Семью? – повторяет Шион. – Послушай, друг, если твоим родным повезло остаться в живых, то они стали Моргальцами.
16
, 2 Вещества являются вымышленными. Любое употребление подобных средств смертельно опасно!