Поляков поцеловал Наташу в обе щеки, обнял за талию и решил ей поверить.
— Но тут наверняка очень дорого, и что за народ? — с подозрением спросил Поляков. — Я терпеть не могу, прости Господи, азербайджанцев, такие места сверх наших финансовых возможностей, товарищ майор. Не известно, кто владелец. Нет исходных данных, чтобы определить, кто он, — пошутил Олег Иванович.
Наташа улыбалась, но оставалась непоколебимой и молчала. После того, как жевавшая табак бабуля взяла одежду, они поднялись по спиральной лестнице в зал второго этажа. Старший официант в щегольской визитке[14] и сверкающей рубашке появился из конторки в алькове, приветствуя их. Он провел гостей к столику.
Ресторан гудел от шума пьяных голосов и сверкал мишурными украшениями нуворишей. На тротуарах припарковались на запретных местах «мерседесы» и «БМВ» с шоферами и охраной на сиденьях. Они дали взятку милиционеру, чтобы тот оставил их в покое. Внутри «Баку» царил показной лоск, характерный для московских предпринимателей и деятелей подпольного бизнеса.
— Это мафиозный притон. — Поляков наклонился к самому уху Наташи, стараясь перекричать звон гитар и треск барабанов.
— Назови мне ресторан, где бы в Москве не гуляли эти мафиози в наши дни, — прокричала в ответ Наташа. — По крайней мере здесь хорошие рыночные блюда и нет очереди — это место, где мы можем отпраздновать.
— Отпраздновать что? — спросил Поляков. Он все еще не понимал.
— Нашу встречу, Олег Иванович. Разве это не достойная причина?
Полякову сделалось не по себе. Он пробежал глазами по лицам находившихся вокруг. Хорошо сшитые двубортные костюмы, рубашки с монограммами были здесь на своем месте, так же как и вся атмосфера, пропитанная дымом западных сигарет, сигар и французских духов. Это был новый класс, гангстерская элита, которая знала, как использовать болтовню о демократии в собственных целях. Эти новоиспеченные «москвичи» знали, как наилучшим способом нажиться, используя оборотную сторону только что понастряпанных многочисленных законов и президентских декретов, с помощью которых власти пытались контролировать свободный рынок и оградить интересы трудовых людей, что на практике устраивало лишь очень немногих.
Они, Поляков и Наташа, вступили на запретную землю, куда не было входа ни милиции, ни отрядам по борьбе с рэкетом, предпринимавшим отчаянные попытки бороться с незаконными операциями элегантных бандитов: вымогательством, разного рода жульничеством, торговлей подержанными автомобилями, игорными автоматами, наркотиками, самодельной водкой, наконец, женским телом. Список этих открывшихся для них возможностей становился все обширнее с усилением экономической разрухи. Жители Москвы приходили во все большее отчаяние, а гангстеры становились все наглее и изобретательнее.
За столиками позади Наташи сидели азербайджанцы, люди неопределенных, но явно кавказских национальностей — то ли чеченцы, то ли ингуши, а может, осетины и грузины. Рядом пировали молдаване и, вероятно, туркмены или казахи. Это были не те, кто делал деньги законными операциями с товарами, произведенными на новых предприятиях. Здесь не было и тех породистых русских с орденскими колодками, которые восседали в шикарной обстановке отеля «Метрополь», поглощая французские булочки и заключая сделки с иностранными инвесторами под аккомпанемент арфы. Здесь, в «Баку», проявлялось лицо капитализма в истинно русском стиле. Им неведома борьба за тощий кулек с сосисками или маленькую банку сметаны. Они не испытывают страданий тех, кому приходится запускать руку в жестянку с рублями, припасенными для похорон самого себя или близкого человека, а теперь вынужденно расходуемыми на покупку пищи насущной.
О доходах от подпольной деятельности здешних клиентов можно было судить по драгоценностям, украшавшим их женщин, по переносным телефонам, позвякивавшим, как напоказ, на их столах рядом с бутылками русского шампанского и грузинского коньяка. Поляков был уверен, что здесь кто-то сидит с пистолетом в кобуре под мышкой или даже с пулеметом, спрятанным под столом. А там, на улице, в их «мерседесах» и «БМВ» можно наверняка обнаружить целый арсенал автоматов и гранат.
Официант, не спрашивая, принес блюдце с кедровыми орешками, только что испеченную лепешку, печенье, бутылку марочного вина. Оркестр перестал играть — наступил перерыв. Поляков все еще недоумевал, зачем Наташа привела его сюда. Возможно, после столь длительного нелегального пребывания в Германии она по своей простоте думала получить удовольствие от посещения этого заповедника подпольного преступного мира.
14
Визитка — мужская одежда для торжественных случаев, длинный однобортный пиджак (сюртук).