Именно стремление вновь разжечь страсти, подзадорить союзников по антитурецкой коалиции, а может быть, и найти новых послужило официальной причиной Великого посольства в 1697 году. Мы уже видели, что своих целей царь не достиг. После же того, как союзники подписали с турками мирный договор в Карловице, России как второстепенному участнику конфликта предоставили мириться с турками самой – на таких условиях, какие она сумеет для себя выторговать. Царь, не получивший вожделенных плодов, не простил австрийцам их предательства в Карловице. «Они на меня обращают не больше внимания, чем на пса, – горько сетовал он. – Я никогда не забуду, как они со мной поступили. Я вышел с пустыми карманами».
Хотя Петр не добился всего, чего желал, его победа под Азовом имела далеко идущие последствия. Эта первая победа русских над турками демонстрировала превосходство – пусть только временное и ограниченное по масштабам – над державой, которой московиты прежде всегда побаивались. России повезло, что петровское время, в отличие от былых эпох, не породило великих османских султанов и визирей. Обширная держава к югу от России пребывала в дремоте, но она по-прежнему занимала громадную территорию, обладала несметными ресурсами, и – если бы ее тронули – могла обрушить на своих соседей сокрушительную мощь.
И вот этому-то погруженному в сон, но все равно грозному гиганту Петр в 1711 году бросил вызов, выступив в поход на Балканы.
К 1710 году тридцатилетнее перемирие с Турцией, подписанное накануне Северной войны, длилось уже десять лет, причем турки соблюдали его даже тогда, когда Петр казался наиболее уязвимым. Этими благоприятными обстоятельствами и царь, и Россия прежде всего были обязаны первому постоянному послу в Константинополе Петру Толстому. Вот каким он предстает на портрете: умные голубые глаза, высокий лоб, кустистые черные брови, седой парик по европейской моде; бритое лицо исполнено спокойствия. Весь облик этого человека дышит энергией, самообладанием, уверенностью в себе, удачливостью.
Все эти свойства и большая доля везения помогли Толстому избежать ловушек, то и дело встречавшихся на пути в его долгой и незаурядной карьере. Он родился в 1645 году[51] в помещичьей семье из числа не самой знатной аристократии; поначалу принял сторону Милославских и горячо поддерживал Софью в ее отчаянном столкновении с молодым царем Петром в 1689 году, но в последний момент перешел на сторону победителей. Петр, не вполне доверяя этому новому приверженцу, послал его управлять отдаленным северным Устюжским уездом. Там Толстому выпало в роли воеводы принимать царя летом 1693 и 1694 года, когда тот ехал в Архангельск и возвращался обратно. Толстой произвел хорошее впечатление, которое позже упрочил своей достойной службой во втором Азовском походе. А в 1696 году он приобрел прочное расположение Петра, вызвавшись ехать в Венецию и учиться строить и водить корабли, хотя дожил уже до весьма зрелых лет и был обременен семейством. Толстой кое-что постиг в морском деле, поплавал по Средиземному морю, но важнее было то, что он научился говорить по-итальянски и освоился с западной жизнью и культурой, – все это пригодилось ему потом на дипломатическом поприще. Проницательный, хладнокровный, умеющий, когда надо рискнуть, выделявшийся среди русских культурой и интеллектом, Толстой стал необычайно полезен для царя. Оценив его по достоинству, Петр возложил на Толстого два самых тяжелых дипломатических поручения за все его царствование: длительную миссию в Константинополь и позднее – операцию по возвращению в Россию царевича Алексея.
Воздавая должное одаренному и преданному слуге, Петр наградил Толстого наследственным графским титулом, однако о былой его оппозиции тоже не забыл. Однажды царь взял старика за голову своими могучими руками и проговорил: «Эх, голова-голова! Не сидеть бы тебе на плечах, не будь ты так умна».
По своему нраву и опыту Толстой как нельзя лучше подходил для роли первого постоянного российского посла при султанском дворе. Он приехал туда к концу 1701 года с инструкциями, которые с незапамятных времен дают всем дипломатам: добиваться, чтобы Турция сохраняла перемирие, сделать все возможное для возбуждения взаимного неудовольствия между Турцией и Австрией, собирать и передавать в Москву сведения о внешних связях и внутренней политике Османской империи, сообщать свое мнение о людях, пребывающих у власти или способных прийти к ней в будущем, и наконец – разведывать, что удастся, о сухопутных и морских военных силах Турции и о мощности турецких крепостей на Черном море. Задание было не из легких, тем более что туркам вовсе не нужен был в Константинополе русский посол. Послы других государств постоянно находились в османской столице, чтобы способствовать коммерции, но Россия с Турцией не торговала, а потому присутствие Толстого вызывало у турок подозрения.