– Ну хорошо, – она неуверенно вышла из кухни.
Издалека доносилось гудение разговоров вперемешку со звуками настройки бас-гитары. Пару раз кто-то сделал проигрыш на электро и вроде остался доволен. Еще гудел комбик[8], в который то втыкали, то доставали провода, и он заливисто скрипел и щелкал.
– Концерт в квартире? – спросил Лианг у нарезающего овощи Леонида.
– Квартирник. Это так называется. Ничего особенного. То есть там просто ребята с инструментами. Никакой спецтехники.
– А как же соседи?
– Новый год на носу, это все понимают, – улыбнулся Леонид. – На самом деле я все предусмотрел. К тому же, мы пошумим несильно. Я человек не буйный, друзья у меня приличные. Поиграем немного, ничего такого. Соседи за стенкой вообще уехали. Снизу очаровательная глухая пенсионерка, которой я помогаю ездить на рынок за семенами. И ношу рассаду, когда она запрягает своего сына отвезти ее на дачу по весне. Мы с ней вообще часто про рассаду и дачу разговариваем. Больше ей не с кем. Над нами никого нет. С той стороны, – он указал на еще одну стену, – квартира сдается милой паре с еще более милой собачкой. Только вот хозяйка квартиры про собачку не знает. А потому ребята лишний раз к себе внимания привлекать не будут и вступать в конфликты с соседями тоже. Я им написал, что у меня праздник. Пригласил. Они отказались и пожелали приятно провести время.
Лианг рассматривал, как Леонид аккуратно нарезает помидоры кружочками. Тот заметил его взгляд.
– Собираюсь сейчас мясо жарить. Будешь?
– Спасибо. Я сытый.
– Жаль, – покачал головой. – Мясо у меня отличное. Ты какую прожарку любишь?
– Медиум.
– Золотая середина, значит.
Леонид щелкнул зажигалкой, и на плите вспыхнула корона газа.
– Женька нестабильная. Творческая личность. Они с Ленкой в этом смысле одинаковые, – он поставил сковороду и бросил в нее кусок сливочного масла. Тот заскользил по рифленой поверхности.
– Извини, – засмущался Лианг. – Извини, что спрашиваю, а это не мое дело…
– Ты про видок ее? – разулыбался Леонид, чем еще сильнее смутил Лианга. – Эта дура фанатичная для роли.
– Что?
– Для роли, – повторил Леонид тверже. – Актриса она. В театре ей дали роль заключенной. Так она для правдивости образа изуродовала себя. Голову обрила. Сказала, что накладная лысина смотрится нелепо. Ее-то волосы были до пояса. Густые. Все, нет их.
Лианг совершенно не знал, как реагировать на такое. Леонид – старший брат. Но спрашивать, почему он позволил сестре так радикально подстраиваться под роль, он не стал.
Леонид бросил мясо на сковороду и поднял рулонную штору, за которой обнаружился просторный застекленный балкон с посадками зелени, чили-перца и даже парочкой кустов помидоров.
– Слушай, будь другом, тебе сподручней, открой дверь. Сорви парочку чили.
– Хорошо, – встал из-за стойки Лианг и вышел на балкон.
Запах домашнего огорода наполнил его теплом, а головная боль, наконец-то, отступила. Он сорвал ярко-красные перчики и вернулся на кухню.
– Спасибо, – поблагодарил Леонид и перевернул мясо. – Не передумал? Смотри, какая красота.
– Красота, – сказал Лианг. – Хорошо. Попробую. Выглядит потрясающе.
Леонид достал из верхнего шкафчика тарелку в форме ракушки и, положив на край листья салата и ломтики помидора, осторожно перенес стейк. От корочки едва уловимо скользил пар, а по холодным листьям почти мгновенно потянулись сели мясного сока.
– Сейчас, подожди, – спохватился Леонид и зажег конфорку.
Он насадил на поварскую вилку болгарский перец и начал медленно прокручивать над огнем. Красная кожица запузырилась, и по кухне поплыл запах печеного перца. У Лианга проснулся аппетит. Наблюдая за тем, как Леонид нарезает к нему в тарелку теперь уже мягкий перец, Лианг подумал, что остаться здесь, в тихой кухне было отличной идеей.
– Bon Appétit! – сказал Леонид и передал приборы.
– Спасибо, – искренне восхитился Лианг.
– Ешь давай. – Леонид достал банку пива из холодильника и щелкнул ключом на крышке. – Тебе не предлагаю.
– О, – замахал руками Лианг, – ни в коем случае. Красивая еда, прекрасное окружение.
– Да уж, – Леонид сделал пару глотков. – Хочешь, расскажу, как началось мое хобби?
Лианг кивнул.
– Это ошибки.
– Не понимаю.
– Менеджер на первой практике рассказала мне, что когда она у нее случается провал, то покупает себе картину. Вешает на стену и каждый день помнит об ошибке. Но картина красивая, поэтому ассоциация с провалом сглаживается и становится чем-то, что делает твою жизнь лучше и приятней. Если подумать, то с ошибками то же самое. Они позволяют улучшить жизнь.