Лианг с нежным спокойствием наблюдал, как Женя докармливала малыша, как потом подбадривала его, показывая, куда лучше забраться, как перекинуть через брата лапу. Она словно настоящий тренер младшей группы руководила подопечными и рассказывала, правильно ли они сгруппировались, верно ли расположились на игровом поле. Лианг любовался тем, как она возится с засыпающими в шерстяном шарфе котятами, и улыбался. А потом в дверь постучали.
– Женечка, – тихий старушечий голос заставил Лианга вытянуться и посерьезнеть. – Женечка! Мы ведь договаривались на девять.
– А сколько? – встрепенулась Женя и отошла от коробки, по пути проверяя время на телефоне. – Сейчас, сейчас, Мария Николаевна. Простите.
Она открыла двери, и Лианг встретился взглядом с низенькой бабушкой в нарядном платье с несколькими длинными нитями жемчуга не шее и маленькой шляпой-таблеткой с вуалеткой. Старушка крайне старательно готовила себя к вечеру, не забыв и про макияж. Лианг с искренним изумлением рассматривал ее напудренное лицо, аккуратные стрелки и накрашенные, несмотря на все морщинки, губы.
– Здравствуйте, – поздоровался Лианг и поклонился.
– Добрый вечер, молодой человек, – удивилась старушка и выжидательно посмотрела на Женю.
– Это мой друг. Лианг. Он из Китая. А это, – она указала на старушку, – Мария Николаевна. Я тебе про нее рассказывала.
– Боже, Женечка, – театрально засмущалась Мария Николаевна. – Что же ты не сказала, что у нас будут гости? А я к вам вломилась. Ох, как неприятно. Здравствуйте, Лианг. Рада познакомиться с вами.
– Я тоже, – еще раз поклонился он. – Женя не планировала, что я буду здесь. Это случайность.
– Однако какая приятная, – улыбнулась Мария Николаевна. – А что это у вас там? Подарок?
– Да, почти, – перехватила разговор Женя и переставила коробку со стула на кресло рядом с дверью. – Смотрите, что нам Дед Мороз подкинул.
Мария Николаевна ахнула и пригнулась посмотреть на котят. Некоторое время она совсем позабыла про Лианга, зачем пришла и что хотела сказать Жене. Лишь расспрашивала, откуда, сколько им, какой план и, конечно же, подтверждала, что все верно сделали.
– Нет, ну какой симпатичный, – причитала старушка, разглядывая рыжего, который проснулся от их болтовни. – Жень, ну ты посмотри, какая морда наглая. Этот будет сметану любить, это я тебе говорю. Он же прямо как из стиха. Тише, мыши, тише-тише. Кот сидит на нашей крыше. Старый толстый рыжий кот… А дальше не помню, – вдруг засмеялась Мария Николаевна. – Но какой красавец!
Она промокнула глаза, которые часто слезятся у людей в ее возрасте, и, немного продышав, спросила:
– Значит, вы, Лианг, это чудо изловили и спасли?
Он засмущался.
– Как прекрасно! Notre ange[9]! – восхитилась Мария Николаевна. – Значит, вы сегодня с нами празднуете?
– Я? – поразился Лианг. – Ой, нет, я…
Он бросил взгляд на часы и обомлел. Женя внимательно на него посмотрела и спокойно сказала:
– Почему бы, собственно, и нет. Уже почти десять. Сейчас город переполнен провожающими. Такси не вызовешь, городской транспорт переполнен и… Нарвешься еще на приключение какое-нибудь. Оставайся. Утром отвезу тебя на Захарьевскую.
Лианг долго смотрел в ее глаза, пытаясь понять, искренны ли ее слова или Жене просто нужно было предложить ему остаться? Она говорит это из вежливости или в самом деле не против и его присутствие не нарушит ее планы.
– Но у вас праздник, – решил все-таки уточнить Лианг. – Гости придут к вам. Я буду мешать.
– Ни в коем случае! – возмутилась Мария Николаевна. – Какие глупости. Гости? Да какие гости, notre ange? Мы с Женечкой одни совсем. Приглашаем вас, очаровательный вояжёр, к столу. Ах, нет! – она о чем-то вспомнила. – Женя! Стол! Ну я из-за стола к вам и пришла. Ах, голова дырявая. Пойдемте, Женя. Мы совершенно ничего не успеваем.
– Посиди пока, я сейчас, – сказала Женя Лиангу и вышла вместе с Марией Николаевной.
Он остался один, одновременно растерянный и воодушевленный. От раздумий отвлек писк. Ерзал рыжий, и проснулся самый мелкий. В таком возрасте они едят почти постоянно. Неудивительно, что с потерей веса хочется есть еще чаще. А самый крупный, видимо, потому и самый крупный, что самый прожорливый. Лианг, улыбаясь, достал маленького. Тот был белый с большим черным пятном на спине. Лианг подумал, что так ночь сползает в снег, и про себя называл малыша Иваном. Подошел с ним к оставшейся на столе кружке с молоком. Оно уже остыло. Вернулась Женя.