– Это для сладкой, – сказала она. – У тебя все хорошо?
– Да, – Лианг не понял, к чему этот вопрос.
– Мне просто кажется, что я на тебя давлю, – пояснила Женя. – Ты один в чужой стране, а я затащила тебя к себе домой и заставляю тусить в одиночестве на кухне.
– Все хорошо, – искренне ответил Лианг. – Я в порядке. Я… У тебя хорошая кухня.
Женя засмеялась и взяла оба блюда с пиццами.
– Пойдем уже праздновать.
Лианг пошел следом, но в этот раз они направились не в комнату Жени. Прошли пару запертых дверей и оказались в просторной светлой гостиной.
– Присаживайся, – указала Женя на диван.
Лианг сел и стал осматриваться. Комната показалась ему больше, чем у Жени, и гораздо светлее. Лианг подумал, что всему виной та надстройка с кроватью. Здесь он наконец осознал, насколько высокие потолки увеличивают и возвеличивают пространство. Куцым его не делали даже темные шкафы с такими же темными книгами, под которые отводилось две стены. Огромное окно сейчас было закрыто плотными бирюзовыми портьерами с кистями и мелким цветочным узором. Кресла под покрывалами в тон портьерам. Диван укрыт пледом крупной вязки и множеством подушечек с вышивкой гладью. Много цветов. Лианг словно сидел то ли на полянке, то ли на рассыпанном гербарии. Между книжными шкафами ютился небольшой трехногий столик родом из семидесятых. На нем, видимо, из того же времени, стоял пузатый телевизор, завешенный вязаной салфеткой. В центре располагался широкий стол, явно специально подвинутый к дивану. Скатерть также старательно украшена цветочной вышивкой по краям и дорожкой в центре. Среди цветов стояли три маленьких салатника, сахарница, масленка, корзиночка для хлеба, салфетница и керамический горшочек, закрытый крышкой. Женя слегка раздвинула салатники и разместила на столе блюда с пиццей. Довольно улыбнулась и поставила перед Лиангом тарелку.
– Это комната твоей соседки? – спросил он.
– Ага.
– Где она? Мне неловко.
– Разговаривает по телефону в спальне, – Женя указала в сторону неприметной ширмы. – Там загородка. Это когда-то был большой зал, потом, после революции, родители Марии Николаевны сюда въехали. У них было трое детей. Здесь соорудили общую комнату и детскую. А там отгородили родительскую спальню.
– Понимаю.
Лианг продолжил осматриваться. Теперь он видел, что на стене позади него висит множество старых фото в рамках. Он пробежался по семейным изображениям, заметив, что задумчивые девушки и парни, семейные пары, бабушки и дети перемежаются с людьми в военной форме. На последнем портрете на Лианга смотрел улыбающийся усатый мужчина с распахнутым воротом кителя в явно жарком климате.
– Это ее сын, – заметила интерес Лианга Женя. – Я тебе говорила.
– Да, я помню, – кивнул Лианг.
Из второй комнаты вышла довольная Мария Николаевна.
– Ох! Mes chers amis![10] Простите, я оставила вас здесь скучать. Женечка, что же ты! Давай же скорее включай эту старую шарманку. Нужно покормить нашего гостя, проводить старый год и испить шампанского.
– Вам шампанского нельзя, – улыбаясь, напомнила Женя, включая телевизор.
Комната заполнилась голосами ведущих новогоднего шоу, Женя выудила из-за телевизора бутылку шампанского и три бокала.
– Я вам морс сделала. А шампанское розовое купила.
– Все-то продумала, – Мария Николаевна села на край дивана. – Ну хорошо. Женечка садись тоже. Давайте поужинаем, потом будем гулять.
– Мы пойдем гулять? – растерянно переспросил Лианг.
– Не в смысле ходить, – пояснила Женя. – Имеется в виду «зажигать, веселиться».
– А, – Лианг смотрел, как Женя положила ему в тарелку кусок пиццы с пеперони. – А что это?
– Салаты, – ответила Женя, накладывая себе нечто похожее скорее на торт, чем на салат. – Селедка под шубой. Когда-то давно мы с тобой его обсуждали. Ты сказал, что не любишь рыбу.
– Я хочу попробовать.
– Ну окей, – Женя пододвинула пиццу и положила ему немного. – Приятного аппетита. Хлеб бери. Ржаной. Ты пробовал ржаной хлеб?
– Нет. Не успел. Я пробовал хинкали и пирожки. Еще чай и ужасную жжёнку.
Женя засмеялась.
– Только не говори, что ты ее пила с удовольствием.
– Нет, – продолжила смеяться Женя. – Но ты бы видел свое лицо. Неужели настолько отвратительно? Сейчас еще ужасный салат попробуешь, и все! Окончательно разочаруешься в России и сбежишь.