Но это уже последние проявления уходящей непогоды. На востоке из-за далеких горных хребтов выплывает огромная луна и заливает своим светом снега вершины. На темно-синем, почти черном небе не видно ни облачка, и мы спокойно залезаем в спальные мешки. Засыпаем поздно, уже глубокой ночью, когда до выхода остается лишь несколько часов.
Утро 13 сентября. Последние приготовления к выходу не отнимают много времени. Одеваем все теплые вещи. Некоторые из нас прикрепляют к шлемам полотняные маски, которые должны будут защищать лицо на сильном ветру. Подъем к вершинному гребню мы начинаем всей группой, идем друг за другом. В начале пути снег тверд, но склон становится круче, и нам начинает попадаться сыпучий снег. Он скопился здесь после бури и не успел еще уплотниться. Прокладывать путь в таких местах очень трудно. Киркоров, Гусак и я поочередно выходим вперед и вытаптываем узкую траншею, по которой за нами поднимаются остальные. Все мы быстро устаем.
Наш вид во время подъема к вершинному гребню, вероятно, произвел бы на постороннего наблюдателя странное впечатление. Группа уставших людей, низко пригнувшихся к склону и опирающихся при каждом шаге на ледорубы, бредет вверх, задыхаясь от недостатка кислорода. Применительно к условиям равнины это движение нельзя было бы даже назвать медленным, так, вероятно, идут только до предела измученные люди. Мысленно рвемся вверх, но ускорить подъем уже не в состоянии: мы задыхаемся, но этот невероятно медленный темп движения — наш предел.
Аристов и Федорков отстают. Олег жалуется врачу на то, что у него мерзнут ноги. Федорков заставляет его немедленно разуться и на морозе и сильном ветру оттирает их спиртом. Однако Аристову кажется, что этого недостаточно, он рвет на куски свои запасные пуховые, стеганые брюки и обертывает ими ботинки. Это не помогает: вероятно, его обувь недостаточно просторна. Через 20 минут врачу приходится повторить оттирание. Несмотря на эти задержки, товарищи не отстают от нас: мы заняты протаптыванием следа. На гребень выходим почти одновременно. Перед нами последняя часть подъема. Узкий острый гребень ведет к югу. Гряда скал скрывает путь к его пологой части. Выйти туда удобнее всего обходом справа, по скалам. После этого, до самой высокой точки пика Сталина, путь снова лежит по острому, как нож, гребню.
Рассматривая пик во время разведывательного полета, Аристов был обманут кажущейся легкостью этой части пути. Выйдя на гребень, убеждаемся, что идти приходится по твердому льду, присыпанному сверху тонким слоем снега. Кошек у нас нет (мы с Гусаком оставили свои кошки еще в лагере «6900 м»), и передвижение усталых людей здесь очень опасно.
Я считаю, что нужно принять специальные меры предосторожности, сообщаю об этом Аристову и предлагаю ему идти дальше только в связке, использовав для этого веревку, которую несет Гусак. При движении мы должны тщательно страховать друг друга и, если нужно, рубить ступени. Аристов в раздумье смотрит на гребень, а потом на свои часы. Видно, что он колеблется принять решение. Движение связкой замедлит подъем, а теперь уже 3 часа дня. Наконец он решает, что мы продолжим наш подъем, не связываясь. Гусак советует ему снять с ног самодельные чехлы, закрывающие острые шипы его обуви, но Аристов только качает головой и молча продолжаем подъем.
Сильный ветер дует в лицо и обжигает кожу. Я опускаю на лицо маску, но уже через несколько минут она обмерзает, и становится трудно дышать. Снова откидываю маску на шлем, дышать легче, но опять очень холодно, мороз не менее 25°. Идем вверх, придерживаясь скал, и гораздо быстрее, чем ожидали, выходим на площадку перед последним взлетом вершинного гребня.
В сторону ледника Сталина гребень нависает небольшим карнизом. Правый же склон круто падает к узкой гряде скал, лежащей в нескольких метрах ниже гребня. За скалами — обрыв в сторону северного предвершинного плато[72] над ледником Фортамбек. Несколько десятков метров подъема отделяют нас от цели. Мы уже видим вершинную площадку и большой округлый выступ скалы, за которым 3 сентября 1933 г. Евгений Михайлович Абалаков сложил свой тур.
Я оцениваю трудность оставшегося пути и снова предлагаю Аристову связаться веревкой. Подниматься прямо по гребню мы не можем, он слишком остр и крут. Нам придется придерживаться правого, западного склона, а падение на нем может привести к весьма неприятным последствиям.
— Думаю, что все обойдется благополучно, — медленно говорит начальник группы. Срыв не так опасен, как ты предполагаешь: если кто-нибудь упадет и не задержится на склоне, то он обязательно остановится у гряды скал…