Из истории еврейского народа С. Дубнова[10]
Печальную память в народе оставил по себе назначенный после Грата прокуратором Понтий Пилат (26–36). Это был человек «непреклонного характера и беспощадной жестокости» (как его аттестует современник, известный философ Филон Александрийский). «Лихоимство, хищения, насильственные действия, оскорбительное обращение с людьми, произвол, казни без суда» — таковы характерные черты управления Пилата. Ему доставляло удовольствие издеваться над священными для иудеев обычаями и врываться в сферу их внутренней жизни.
Прежние прокураторы, считаясь с обычаями иудеев, наблюдали за тем, чтобы при прохождении римских войск по улицам Иерусалима не носили знамен с изображением императора. Публичное ношение таких знамен-хоругвей имело характер «почитания изображений», запрещенного иудейским законом. Само нахождение в священном городе изображений, символизирующих полурелигиозный «культ кесаря», было противно иудейскому абсолютному культу Бога. Но Пилату была чужда эта слабость — щадить религиозное чувство народа, и он однажды послал из Кесарии в Иерусалим отряд войска с изображением императора на знаменах. Сделано было это ночью, во избежание демонстраций. Когда жители об этом узнали, они пришли в ужас. Толпа иерусалимцев отправилась в Кесарию, и в течение пяти дней окружала дом Пилата, умоляя убрать знамена из столицы. Пилат не соглашался, говоря, что удаление знамен было бы равносильно оскорблению императора. Так как толпа продолжала настаивать на своем требовании, Пилат прибег к угрозе. Он заманил просителей на ипподром, оцепленный войском, и грозил перерезать их, если они не подчинятся его решению. Бурные протесты со стороны иудеев были ответом на эту угрозу. Когда римские солдаты готовы были уже броситься на безоружных иудеев, последние легли на землю и, обнажив свои шеи, объявили, что готовы скорее умереть, чем примириться с осквернением священного города. Изумленный стойкостью иудеев, Пилат принужден был уступить. Он велел убрать императорские знамена из Иерусалима и отвезти их обратно в Кесарию.
Спустя некоторое время, Пилат снова сделал попытку утвердить культ кесаря в Иерусалиме. В бывшем дворце Ирода, где жили прокураторы во время своих приездов в Иерусалим, он поместил золотые щиты с вырезанным на них именем императора. Сделал он это, как писал современник, «не столько для оказания чести Тиверию, сколько для причинения неприятности народу». Представители иерусалимского общества просили Пилата об удалении щитов. Получив отказ, они пожаловались на Пилата императору. Тиверий, не желая раздражать иудеев, приказал Пилату убрать щиты из дворца Ирода и поместить их в кесарийском языческом храме имени Августа.
Печальные последствия имело другое столкновение иудеев с неугомонным прокуратором. Пилат задумал провести воду в Иерусалим из ключей, находившихся далеко за городом. Деньги на это дорогое сооружение он самовольно взял из казнохранилища иерусалимского храма. Это вторжение в дела городского управления вызвало протесты. Когда Пилат, во время сооружения водопровода, прибыл в Иерусалим, его встретили громкими требованиями о приостановке работ, причем из толпы раздавались бранные восклицания по адресу прокуратора. Тогда Пилат тайно приказал своим солдатам переодеться в гражданское платье и, смешавшись с шумящей толпой иудеев, бить их спрятанными под одеждой дубинками. По условленному знаку солдаты бросились на безоружную толпу. Много было избитых и даже убитых. Противодействие народа было сломлено, но ненависть к прокуратору еще усилилась.