Наконец противник вновь отхлынул не солоно хлебавши и закрутил карусель, поливая обороняющихся ливнем стрел. По ним так же пускали стрелы. Били как из луков, так и из орудий. Правда у обеих сторон с результативностью выходило не очень.
Тем временем князь Владимир поспешно наводил порядок среди истрепанных и деморализованных дружинников и ополченцев. Если с первыми все было относительно нормально, они привычны уж как к победам, так и к поражениям. То со вторыми пришлось туго. Кое-кому для встряски и по зубам пройтись.
Потери среди княжьего войска были ужасными. Как там с клобуками непонятно. Эти предпочли уходить в более привычную им степь. И насколько их пляска со смертью будет более удачной, пока непонятно…
Особая сотня на то и особая, что делать ей в общей кутерьме сражения нечего. Как говорит воевода, только дурак станет забивать гвозди подзорной трубой. Бойцам прошедшим специальную выучку, и имеющим столь богатый опыт тайной войны, не место в общем строю. Они конечно могут и там показать, кузькину мать. Но ворогу придется куда горше, коли они станут не рубиться грудь в грудь, а резать со спины. Недостойно настоящего воя? Не по чести? Может и так. Зато толку куда больше.
К примеру сразу после разгрома стойбища Боняккана, они отправились по следу каравана, погнавшего пленников с трех селений на невольничий рынок в Херсонесе. С полусотней половцев разобрались одним стремительным и как всегда неожиданным ударом. Вывести пленников в Пограничное оказалось куда сложнее.
— Лука, мы бьем ханских ближников. Ты со своим десятком обходишь вот так, и хватаешь хана. Что хочешь делай, а его нужно взять живым. Уяснил?
— Уяснил, Елисей Маркович, не сомневайся, — ощерившись самоуверенной улыбкой, заверил десятник.
— Гляди у меня. Если пришибете, будете иметь бледный вид и вялую походку, — ввернув одну из присказок воеводы, пригрозил командир особой сотни.
— Слушаюсь. Елисей Макарович, а как думаешь, наши-то выстоят? — не удержался от вопроса парень.
— То не наша забота. Наше дело хана взять, — одернул парня сотник.
Правда, недовольство его было обращено не на десятника, а на себя самого. Не сумели они вовремя приметить маневр половцев, с выдвижением на фланги двух отрядов. А когда все же обнаружили, доносить о том было уже поздно. В любом случае все решилось бы еще до того, как гонец донес бы эту весть.
Выполняя приказ командира, Лука повел своих людей в обход. На что получил необходимую фору по времени. Бросаться в прямую конную атаку особисты не собирались. Малоэффективно. А вот подкрасться и ударить исподтишка, это уже совсем другое дело. Только при этом надо учитывать, что пешему за конным не угнаться. А как сцапать хана живым, если он припустит галопом.
Наконец десяток Луки занял нужную позицию и он подал условленный сигнал. Тут же послышались хлопки арбалетов. Растерянные и болезненные вскрики, ржание лошадей. И многоголосые испуганные крики.
— Джанаварлар[1]! — закричали сразу несколько половцев.
Уцелевшие ближники хана без труда опознали выросшие словно из-под земли лохматые фигуры. Об этих лихих рубаках знают далеко окрест, как впрочем и причисляют им слишком много. Собственно с их легкой руки сотник и взял себе фамилию Волков.
Залп вышел страшным. Из сотни стоявшей за спиной хана в седлах осталась хорошо как четверть. Но и оставшиеся все еще были серьезной силой. Даже против многократно превосходящей пехоты всадник имеет неоспоримым преимуществом.
Но и дураков кидаться на овеянных дурной славой особистов среди половцев не было. Плевать на отсутствие копий. Эти достанут и так. Поэтому кочевники не раздумывая бросились в бега, нещадно нахлестывая лошадей.
Вот только уйти получилось далеко не у всех. Лука взял в прицел грудь коня под ханом, и пустил болт. Когда же тот полетел через голову своего скакуна, захлопали арбалеты остального десятка, ссаживая с седел всадников бывших поблизости от объекта. Оставшиеся невредимыми приметив врага перед собой, поспешили отвернуть в сторону, и подбадривая лошадей поспешили прочь.
Отступление для степняков не является чем-то позорным и недостойным. Это всего лишь необходимость, хитрость и маневр. Правда, порой оно все же становится неконтролируемым, и превращается в настоящее бегство.
Лука подскочил и бросился к Ирмаккану. Тот уже пришел в себя и поднялся на ноги. Хороший он всадник, чего уж там. Еще и меч выдернуть успел. Готов сражаться. Да только кто же станет с ним рубиться, коли приказ взять живым. Эдак еще не удержишься и представишь пред светлы очи начальства хладный труп. За что неизменно спросят, по всей строгости.
1
Джанавар — одно из тюркских значений свирепый зверь. У некоторых тюркских народов так называют волка. В данном случае использовано множественное число.