— Рудой из которой получается добрая сталь торговать не стану, — покачав головой возразил Михаил.
— Что так?
— Для начала, моя сталь лучше иных, а торгую я ею ненамного дороже.
— А далее?
— А далее, рудник тот не столь богат как хотелось бы. Мы в нескольких местах прокопали колодцы. Невелик пласт выходит. Я потому из той руды железо-то и не варю, только сталь.
— Стало быть, возьми боже, что нам не гоже, — хмыкнул князь.
— Отчего же, так-то, Владимир Всеволодович. Иная руда у меня куда богаче чем луговая да болотная, которую пользуют повсюду на Руси. А потом, не вижу я особого проку в той торговле рудой.
— Что так?
— А сам посуди. Получит кузнец ту руду и станет работать с ней по старинке. Сколь при том уйдет шлаком в отвал? Знаю ведь, что новые горны класть и поддув иначе устраивать не желают. Де, прадедами заповедано как делать, так поступать и стоит. Только на твоем дворе да у батюшки твоего по-новому и работают. Иль скажешь не так все?
Крыть Мономаху было нечем. Не приживалось новое. Для старых и признанных мастеров выгода была вовсе не очевидной. Ведь и там и тут крица. В обоих случаях нужно отжимать шлак, прокаливать, ковать, ковать и ковать. А то что машины, так баловство все то. На ту машину поди тоже уйма железа уходит.
— Ростислав считает, что все дело в руде доброй. Мол потому у тебя стали больше и получается.
— По выходу железа они равны. Качество стали, да, отличается. Так что, пусть меньше слушает своих упрямых мастеров, которые новому учиться не хотят. Твои-то из под палки, но ощутили разницу, даже с луговой рудой.
— Ладно о том, — решил все же оставить скользкую тему Мономах.
В этот момент они вышли с улицы на которой располагались подворья знатных горожан, и вышли на торговую площадь. Крытые ряды практически пустые. Будний день. Вот в субботу и в воскресенье здесь будет куда оживленней. По периметру разные лавки. Из одной доносились призывы отведать пирогов с зайчатиной, с пылу, да с жару.
— Почем просишь за пироги-то, красавица? — поинтересовался князь у разрумянившейся торговки.
— Полкопейки.
— Полкопейки? — вздернул бровь Мономах.
— Ну да. А чему ты дивишься, — задорно произнесла молодуха.
Князь в недоумении обернулся к Михаилу, а тот усмехнулся и полез в кошель. Извлек медную монету, и выложил ее на прилавок перед ней.
— Держи копейку. Давай парочку.
— Ага, это я живо.
Открыла крышку утепленного деревянной кадки и достала пару пирогов. Ни о каких салфетках речи конечно не шло. Да ну и пусть их. Романов не без удовольствия впился в горячий пирог, откусил и заработал челюстями.
— Это что за монеты такие? — когда они отошли чуть в сторону, поинтересовался князь, так же отдавая должное лакомству.
— Да надоело пользоваться всеми этими обрезками от арабских монет, — пожал плечами Михаил. — Посидел, подумал и решил, отчеканить копейки, чтобы пользовать в Пограничном. Они только тут хождение и имеют.
— И к чему привязал?
— Так к куне[3] и привязал. Она получается равна шестнадцати копейкам. Если покупать какой товар ценой меньше куны, то непременно за копейки. За то с продавшего спрос строгий. Обменять копейки можно у мытаря по установленной цене и без потерь.
— А покажи-ка.
Михаил без затей достал из кошеля пять монет, полкопейки, копейка, две копейки, три и пять. На одной стороне написан номинал цифрой, понизу прописью, по дуге «град Пограничный». На другой изображен Георгий Победоносец. Выполнено все настолько качественно, что даже ромейские монеты последних лет выглядели бледно. Да еще и гурт на ребре присутствует, что исключает возможность обрезания. Нарушение целостности монеты заметна сразу.
— Ох и затейник, — хмыкнул Владимир.
— Балуюсь понемногу, — развел руками Михаил.
— А что это за знак?
— Цифры арабские.
— Отчего басурманские?
— Так они удобнее в счете.
— Не держишься ты за заповеданное предками.
— Не вижу смысла держаться за то, что уж отжило свое. Чай ралом землю уж не пашем, как прадеды наши, за сохой ходим. Что так? Предков не чтим?
— Ты говори, Михаил, да не заговаривайся. Не с ровней речи ведешь.
— Прости, князь.
— Не дорого ли обходится такая чеканка? — перевел разговор в другое русло Владимир.
— Траты конечно есть. Зато сразу на торге порядок определился. А то расплачивались кусками серебра, да меном пробавлялись, и ссоры на том нередко случались. Иль вот, поди купи один пирог. Придется покупать сразу четыре. И как их потом есть.