Остальные трое – мужчины в возрасте от двадцати до тридцати лет. Инженер – младший лейтенант, навигатор и оружейник – лейтенанты. Люди вроде бы неплохие. Но это лишь первое впечатление, а там, глядишь, будет и второе, и третье. Так что будем посмотреть.
Оставались многочисленные офицеры бригады, но с этими – во всяком случае, в основной массе – Эрик предполагал познакомиться позже. Впрочем, кое-кто не стал откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Где-то через полчаса после выступления комбрига к Эрику подсел лейтенант-инженер из другого экипажа и провел довольно откровенный зондаж. Но Эрик вырос в таких местах, где к гомосексуализму относились с большим подозрением, а то и хуже. Обижать лейтенанта он, конечно, не стал, но сразу и недвусмысленно дал понять, что, уважая склонности других, сам он предпочитает женщин. Лейтенант внял и удалился так же тихо, как пришел. Но их разговор – случайно или намеренно – слышала пилот с «Вымпела-5». Эта женщина была хоть и сильно старше Эрика, но в то же время гораздо младше командира «Вымпела-7». Решительная, как большинство пилотов, она с ходу взяла быка за рога.
– Как переносишь подпространственный переход? – спросила, когда Эрик варил себе новую порцию кофе.
– Нормально, – пожал плечами Эрик. – А почему спрашиваешь?
– Первый прыжок будет длинным. Часов на восемь затянется. Не хочешь составить мне компанию?
То, что первый переход легче просчитать, а значит, он будет сразу на большую дистанцию, не секрет. Это знал даже Эрик. Двенадцать часов разгона, прыжок длительностью шесть-восемь часов субъективного времени и новый разгон, который может быть простым или сложным в зависимости от привходящих факторов, но никогда не завершается меньше чем за шесть часов. Если штурманы успеют определиться с точным местонахождением корабля и смогут сразу найти подходящую «точку выхода» из подпространства, последует новый прыжок, но он всегда будет как минимум вдвое короче первого прыжка. Впрочем, лейтенант спросила Эрика о другом. По традиции члены экипажа, не занятые на вахтах, проводят время первого перехода в постелях. Некоторые даже снотворное принимают. Но если организм позволяет, отчего бы в это время не заняться сексом?
Эрик про такое никогда не слышал, но он по определению ничего толком не знал о настоящей жизни. Возможно, если это не подстава, и лейтенант знает, о чем говорит, такое времяпрепровождение в порядке вещей. И Эрик, если честно, очень хотел согласиться. Он ведь здоровый парень со здоровыми рефлексами, и потребности у него соответствующие. Кроме того, весь его сексуальный опыт сводился к посещению публичного дома. Один раз, да и то почти полтора года назад. Так что соблазн был велик, однако осторожность взяла верх. Пока не разберется, кто, как и чем здесь дышит, ни о каких личных отношениях и речи быть не может. Аминь!
Пятого мая, после двенадцати дней вынужденных дрейфов, разгонных маршей и коротких прыжков, «Пакс Романа» вышел из подпространства в системе звезды Уилберга. Френсис Уилберг открыл эту звездную систему в 2094 году, то есть в самом конце Первой Волны Колонизации. Вскоре после этого вступил в силу запрет ООН на национальную колонизацию космического пространства, но граждане Свободного Штата Техас успели «застолбить делянку» первыми. Отличная экзопланета[21] земного типа – гравитация чуть больше земной, атмосфера чуть жиже, но в целом терпимо, – находящаяся внутри зоны обитаемости звезды главной последовательности – желтого карлика спектрального класса G3V. Планету назвали Фронтиром, звезду, так похожую на солнце, что местные жители солнцем ее и называют – звездой Уилберга, или просто Уилберг, или вовсе по-простому – ЗУ. За следующие сто пятьдесят лет ООН семь раз пыталось заставить местное правительство открыть планету для массовой эмиграции из перенаселенных районов Африки и Азии, но, несмотря на малую плотность населения и обширные неосвоенные пространства, фронтиеры наотрез отказались принять беженцев, причем трижды дело доходило до открытых военных действий. Обломки крейсера Земной федерации, сунувшегося не туда, куда надо, и сбитого наземной системой ПКО[22], до сих пор – в назидание потомкам, так сказать – лежали на плато Рейнджеров. Однако, несмотря на все усилия «объединенных наций», планета сохранила свою независимость и отстояла свои ценности.