В целом ему удалось справиться с самим собой всего за одну ночь. Однако потребовалось еще несколько дней, чтобы окончательно прийти в себя и вернуться к привычной холодноватой отчужденности по отношению ко всем и вся. Эрик уходил из общежития рано утром и возвращался поздно вечером, а то и ночью – если возвращался вообще, – так что практически никого из будущих однокашников[40] и преподавателей ни разу не встретил. Бродил по городу, заходил в музеи и на выставки, обедал в приличных, но отнюдь не пафосных ресторанах, слушал музыку и ходил на спектакли. Вечером позволял себе кружку пива или пару шотов виски, но если шел танцевать, то уже ни в чем себе не отказывал и стабильно завершал день в чужой постели. Семь дней, три девушки, симфонический концерт, две оперы и четыре музея – таков был итог.
Даже накануне церемонии представления Эрик не изменил уже успевшему сложиться модусу операнди[41]. Он лишь привел в порядок мундир, пошитый для приема в императорском дворце, постригся и лег спать в двенадцать пополуночи, чтобы встать в шесть и отправиться на пробежку. По-видимому, вследствие намечающихся торжеств, беговая дорожка оказалась пуста. И Эрик спокойно пробежал необходимые ему сегодня десять километров. Сбросив остатки напряжения, он принял контрастный душ, побрился и отправился в кантину, полагая, что в начале десятого народу там будет мало, если будет вообще. Его ожидания вполне оправдались. Зал был пуст – народ активно готовился к церемонии представления, назначенной на десять пятнадцать, – и Эрик позавтракал в одиночестве. Так что все шло по плану, пока он не подошел к стойке бара, чтобы выпить чашку крепкого кофе и, быть может, присовокупить к ней пятьдесят миллилитров виски. Не успел он сделать заказ, как открылась дверь с улицы, и прямо на Эрика, обернувшегося на звук, вышли именно те три человека, которых он меньше всего хотел видеть этим утром. То, что он встретит на представлении Анну, ее брата и жениха, было известно заранее. Речь во время той их последней встречи о том ведь и шла, что младший лейтенант Анна Монк поступила в Высшее командное. А о том, что лейтенанты Ги д’Аламбер и Роберт Шотт учатся на втором курсе того же училища, Эрик узнал, просмотрев списки слушателей. Но вот встретиться с ними в кантине за полчаса до начала торжественного приема первокурсников он не только не ожидал, но и не хотел. Однако случай распорядился по-другому.
– Вы что же, мичман, нас преследуете? – спросил Ги, который за словом в карман, по-видимому, никогда не лез, да и реагировал, как положено хорошему пилоту, практически мгновенно.
– Преследую? – хладнокровно поднял бровь Эрик. – У меня создалось другое впечатление. Куда ни пойду, всюду вы!
– Благодарю вас, – обернулся он к бармену, поставившему перед ним на стойку чашку кофе и стаканчик с виски.
– Здравствуй, Эрик! – Анна казалась расстроенной, но, возможно, это ему только казалось. – Почему ты тогда ушел? И почему твой абонентский номер отключен? Я хотела с тобой поговорить…
– А мне вот интересно, что господин мичман забыл в кантине Высшего командного училища? – Ги бесцеремонно прервал Анну и снова попытался надавить на Эрика.
Интересно, что Роберт, как и в прошлый раз, в разговор не вмешивался. Стоял и наблюдал со стороны.
– Извини, Анна, что не предупредил, – улыбнулся Эрик девушке.
Он знал, что улыбка у него получилась холодной, но ничего с этим поделать не мог. Знал, что Анна тут ни при чем – это ведь она обеспечила ему год спокойной учебы в академии, – но, похоже, она ему слишком нравилась, чтобы не ревновать. О том, что это так, Эрик понял в ту же ночь, когда ушел из ресторана. Честно признался самому себе в характере своих мотивов и более к этому не возвращался, решив не повторять ошибку, которую однажды совершил, сблизившись с Верой Мельник.
– Возникли срочные дела, и мне пришлось уйти, – объяснил он Анне. – А связаться со мной по старому коду невозможно. Он уничтожен по приказу контрразведки.
– Что, опять влезли в неприятности? – любезно поинтересовался кузен Анны.
«Пожалуй, пора поставить идиота на место!» – решение пришло мгновенно, но, к счастью, речь шла о логике вещей, а не об эмоциях. Чем дольше будет длиться «недоразумение», тем хуже будут последствия, когда бы они ни наступили. Ги дворянин. Анна и Роберт тоже. Связываться с такими себе дороже.
– Лейтенант, – Эрик смотрел на Ги и был сейчас спокоен, как вода, тронутая заморозками. – Я думаю, у нас возникло некоторое недоразумение, вызванное вашей неосведомленностью.
40
Не путать с одноклассниками. В данном случае речь идет о тех, «с кем вместе ел кашу». Однокашник – товарищ по обучению, воспитанию.