Первым, судя по всему, оказался Эрик, успевший увидеть, оценить и сообщить о происходящем на мостик «Буцефала». Это выиграло им всем немного времени, и командир носителя успел дать залп из кормовых пусковых. Полный залп, если что, а это девять больших противокорабельных ракет, рванувших навстречу вражескому фрегату. Впрочем, халиф[52] тоже успел выпустить пару ракет. Но эти летели вдогон, и у системы защитного периметра корабля-матки было время на перехват. К тому же скорость «Буцефала» все еще была достаточной для МВП – минимального возможного прыжка, – то есть где-то на треть астрономической единицы. Конечно, из-за этого он совсем потеряет скорость, но зато сразу же уйдет из-под огня.
– Внимание! – объявил командир носителя. – Произвожу сброс девяносто третьей. Двадцать четвертая остается со мной.
Разумное решение. Ведь, оставшись после МВП почти без хода, «Буцефал» станет легкой добычей для вражеских кораблей. И в этом случае шесть ракетоносцев – а в 24-й бригаде их именно шесть – это серьезный шанс на выживание. Но зато там, где сейчас окажется 93-я бригада, она останется в меньшинстве, тем более что тяжелые крейсера и эсминцы флота Метрополии вышли из подпространства достаточно далеко, сохранив походный ордер, но потеряв скорость и направление. Впрочем, они в любом случае скорее пойдут на помощь двум имперским крейсерам и кораблю-матке, отбивавшимся от превосходящих сил халифов примерно в одной астрономической единице от «Буцефала».
«Так что одни…»
– Сброс!
Механизм экстренного сброса буквально отстреливает ракетоносцы в сторону от оси движения носителя, одновременно придавая им дополнительное ускорение. Эрик этот момент не пропустил, поймал, и врубил маршевые двигатели на пике скорости, которую набрал «Лот-3». Толкнуло в ноги, словно спрыгнул на землю с приличной высоты, и сразу затем навалились шестикратные перегрузки. Для Эрика это было нестрашно, но кое-кому на борту «Кабира» поплохело как следует, тем более что речь шла не о том, чтобы перетерпеть в компенсаторах и противоперегрузочных костюмах какие-нибудь жалкие пять-десять секунд ускорения. Эрик предполагал гнать «Лот-3» с ускорением столько, сколько окажется возможным из тактических соображений. А это долго. Впрочем, судя по индикаторам системы жизнеобеспечения, сознания никто из членов экипажа пока не потерял.
«А зря!»
Эрик знал, о чем говорит, потому что собирался выполнить маневр, носивший название «Архимедов винт», а это чревато большими неприятностями для всего живого на борту ракетоносца, но, с другой стороны, лучше описаться, чем отдать концы, не правда ли?
«Кабир» с быстро растущей скоростью мчался к двум халифатским эсминцам, которые уже открыли по нему огонь. Но так сложилась оперативная обстановка: уклониться от встречи с ними Эрик не мог, а раз так, хотел воспользоваться ситуацией по возможному максимуму. И поэтому с ходу врубил маневровые двигатели, играя на них, как на какой-нибудь чертовой флейте. Результатом стал крутящий момент, и «Лот-3» начал вращаться вокруг своей продольной оси. С точки зрения участников этого жуткого аттракциона, лучше бы им было умереть, чем одновременно испытывать положительную перегрузку[53], боковые перегрузки с переменным направлением вектора ускорения и вращение с быстро растущей скоростью. Однако с точки зрения тактики это было именно то, что увеличивало шансы на выживание корабля. Выставленные в автоматическом режиме щиты вращались вместе с ракетоносцем, позволяя несколько усилить оборону в передней полусфере. Не то чтобы панацея, но все-таки нечто более эффективное, чем обычный щит. Кое-какие прилетевшие подарки просто отбросит в сторону, другие заставит взорваться раньше времени. Во всяком случае, расчеты, с которыми Эрика ознакомили на курсах переподготовки, утверждали, что защита корабля при таком маневре – если, конечно, способен его выполнить – усиливается на двадцать пять – двадцать семь процентов. Вроде бы и немного, но лишними эти проценты никак не будут, особенно теперь, когда «Кабир» достиг первой волны двигавшихся ему навстречу противоракет.
53