14* Цит. no: Шмурло E. П. Постников. Несколько данных для его биографии // Ученые записки Императорского Юрьевского университета, 1894, № 1, с. 214.
15* Пекарский П. Наука и литература в России при Петре Великом. Спб., 1862. Т. 1, с. 158. Кстати, Зотову Петр поручил перевод Королевского морского устава (опубликованный в 1715 году, за пять лет до напечатания устава русского флота), которым располагал еще Матвеев.
16* См. об этом: Ranu rn О. Artisans of glory. Writers and Historical Thought in Seventeenth-Century France. Chapel Hill, 1980.
17* Buvat. J. Journal de regence, 1715-1723. Paris, 1865. Т. 1, p. 266. n Матвеев приобрел ее 5-е издание (Le Gendre A. Histoire du regne de Louis le Grand, Paris, 1701).
18* См, каталог его книжного собрания: Библиотека А.А.Матвеева: Каталог. М., 1986.
19* В 1715 году она. была, послана Петру Великому; см.: РГАДА. Ф. 93 [Сношения между Россией и Францией]. 1715. № 2, л. 30 об.
20* Serres J. de. Inventaire general de I'histoire de France depuis Pharamond jusqu'a present… Paris, 1618.
21* Mezeray F.-E. de. Histoire de France depuis Pharamond jusqu'a maintenanl. le ed, 1643-1651 (книга неоднократно переиздавалась ).
22* Татищев В. Разговор двух приятелей о пользе науки и училищах [написан, вероятно, в 1733-1736] // Татищев В. Избранные произведения. Л., 1979, с. 84 и особенно 112.
23* Копанев Н. Французская книга и русская культура, в середине XVIII века. Л., 1988, с. 69.
24* Копанев И. Распространение французской книги в Москве в середине XVIII века // Французская книга в России в XVIII веке. Л., 1986, с. 147.
25* Morelly. Lettres de Louis XFV aux princes d'Europe. le ed, Paris, 1755.
26* РГАДА. Ф. 1263. On. 1. № 7342, л. 4~4 об.; см. также заметку по поводу этих писем., составленную Кохом, страсбург- ским профессором, у которого учился Николай. Голицын: Там же, л, 6-7.
27* См,: Реестр библиотеки покойного князя. М.М.Щербатова // ОР РНБ. Эрмитажное собрание № 586.
28* РГАДА. Ф. 442. On. 1. № 205, л. 5; ориг. по-фр.
29* Архив князя Куракина, Саратов, 1894. Т. 5, с. 355; ориг. по-фр. Карамзин Н. Письма русского путешественника. Л., 1984, с. 198~200 (Литературные памятники).
Петр Великий и первый географ короля
Андрей Кусакин
Карта Каспийского моря, выполненная согласно распоряжению Его Царского Величества Карлом ван Верденом в 1719, 1720 и 1721, и выверенная по парижскому меридиану Гийомом Делилем, первым географом короля и Королевской академии наук Печать: Герард и Леон Волк (1651~1721; 1675~1755) Амстердам. Около 1723 Бумага, резец, офорт, ручная, раскраска времени издания На врезках справа и слева 8 планов бухт и устьев рек с указаниями глубин Внизу – панорама Астрахани Оттиснуто на 2-х листах бумаги с 3-х досок размером 47,5 х 58,2; 40,5 х 58; 7,7 х 57,8 Частное собрание, Москва
Среди памятников, запечатлевших историю русско-французских контактов в различных областях культуры в начале XVIII века, не последнее место принадлежит одной примечательной географической карте, появившейся в результате сотрудничества российского императора Петра I и первого географа короля Гийома Делиля. Речь идет о Карте Каспийского моря, ставшей настоящим прорывом не только для русской, но и для международной картографии. Вплоть до ее появления Каспий оставался одним из самых малоизученных водоемов Старого света – не существовало даже примерного абриса его берегов. На картах начала XVIII столетия он означался в виде округлого пятна, а в посвященных ему комментариях можно было прочесть о «двух кипящих водоворотах на дне Каспия, куда сливаются воды 85 рек и от коих ужасного шуму волосы поднимаются дыбом».
Изучение и съемки Каспийского моря производились по личному приказанию Петра I в 1715-1720-х годах экспедициями поручика князя А.Берковича-Черкасского, лейтенанта A.И.Кожина, лейтенанта К.П.Вердена, князя B.Урусова и Ф.И.Соймонова. Выполненные тогда исследования дали действительные очертания моря с примерами (подробными картами бухт и устьями рек), опровергнув все прежние устойчивые мифы (например, о впадении в Каспий Аму-Дарьи).
Петр I лично отсылал промежуточные результаты в Париж Гийому Делилю, ведущему мировому географу той поры. Первый географ короля и Королевской академии наук весьма высоко оценил научный подход, проявленный в этом деле Российским царем, что стало поводом для его избрания членом Парижской Королевской академии наук.
Полные материалы из России пришли в виде плоской карты в традиционной тогда «русской» южной ориентации и без градусной сетки. Гийом Делиль в рекордно короткие сроки переработал их и предложил к изданию настоящую карту. Ее появление сразу сделало устаревшими все устойчиво существующие карты Евразии и России.
Публикуемый экземпляр отличает от других известных расположенная в нижней части листа панорама города Астрахани – крупнейшего русского порта на Каспии.
Европейская эмблематика в контексте русской эсхатологии
Алексей Песков
1. Этьен-Морис Фальконе (1716-1791) Памятник Петру Великому в Санкт-Петербурге. 1782 Бронза, литье
2. Открытие памятника Петру Великому на Сенатской площади в Санкт-Петербурге Гравюра А. К. Мельников а первой половины XIX века с рисунка А.П.Давыдова
В конце 1766 года по приглашению Екатерины II в Петербург прибыл французский скульптор Этьен Морис Фальконе для работы над памятником Петру I. Фальконе приехал с готовым проектом:
«Я не буду изображать ни великого полководца, ни завоевателя, каковым Петр несомненно был: более прекрасный образ предстанет человечеству – образ творца, законодателя, благодетеля своей страны. […] Мой Царь – без жезла. Он простирает благодетельную десницу над своей страной, которую стремительно объезжает. Он преодолевает скалу, служащую ему постаментом, – символ трудностей, которые он превозмог. Итак, отеческая рука и скачок по крутой скале: таков мой Петр Великий. Природа и люди ставили перед ним гнусные препятствия. Сила и упорство его гения преодолели их; он стремительно совершил благо, которого никто не хотел» 1* .
Как видно из этих слов, Фальконе с самого начала своей работы замыслил диагональную композицию (конь поднимается вверх по скале), выражающую энергию преодоления препятствий. Практическая работа над статуей не привела к принципиальным переменам, а лишь варьировала общий сюжет: под задними копытами коня появился змей (le serpent) – эмблема зависти, а также третья опорная точка статуи 2* .
В 1768-1769 годах была сделана модель памятника, в 1769-1770 – перевод модели в гипс, в 1777 – отливка статуи; в 1778 Фальконе уехал из Петербурга. Монумент был открыт 7 августа 1782 года.
Если следовать объяснениям самого Фальконе, это памятник творцу, законодателю, благодетелю своей страны, преодолевшему трудности и зависть. Более распространенный эмблематический комментарий, современный открытию монумента, содержится в «Письме к другу, жительствующему в Тобольске [..]» Радищева: гром-камень, служащий пьедесталом статуе, означает «препятствия, кои Петр имел, производя в действо свои намерения»; «змея, в пути лежащая», – это «коварство и злоба, искавшие кончины его за введение новых нравов»; «древняя одежда, звериная кожа и весь простой убор коня и всадника суть простые и грубые нравы и непросвещение, кои Петр нашел в народе, который он преобразовать вознамерился»; «глава, лаврами венчанная», – знак триумфатора («победитель бо был прежде нежели законодатель»); «взор веселый» означает «внутреннее уверение достиг- шия цели», «простертая рука» – покровительство подданным («покров свой дает всем, чадами его называющимися») 3* . Как ни странно, в этих объяснениях не фигурирует один немаловажный элемент репрезентации фигуры Петра I, содержащийся в диагональной композиции: фигура коня, вставшего на дыбы, фиксирует момент прерванного движения – причем движения резкого, быстрого, воинственного. И если фигура всадника представляет законодателя и благодетеля России, то фигура коня, вставшего на дыбы, диктует не менее существенный модус восприятия монумента – эффект устрашения.