Для начала 1780-х годов необычной выглядит компактная овальная форма плана церкви в Быково 17* . Две сильно закругленные апсиды, соединяясь воедино с четырехстол- пием, образуют высокий, то стройный и изящный (с востока), то монументальный и величественный (с севера и юга) силуэт храма. В этом решении также сказалось творческое новаторство автора, а может быть и близость к «высшим умам», ведь только два русских храма этого времени проектировались на основе овального плана: Софийский собор в Царском Селе (по первому варианту Ч.Камерона 18* ) и Преобралсенская церковь в Вифанской пустыни (основана митрополитом Московским Платоном в 1782 году 19* )- Неожиданные совпадения дат 20* и архитектурных форм проявляют в образе быковской церкви «темы» Софии Константинопольской и иерусалимских святынь, о чем еще будет сказано ниже. М.-А.Ложье, напротив, кажется, совсем не видя этих ассоциаций, советовал своим читателям не делать полукруглых апсид: «Круглые окончания [нефа] приятны глазу своей множественностью. Но чему они служат? Что значат они? В прямоугольном плане наших церквей довольно трудно уберечься от всех недостатков, которые следуют из смешения кривых и прямых линий. […] Тогда как, если все завершать прямо, не стоит бояться ни одного из этих недостатков» 21* . И все же он признавал, « что, в общем говоря, округлые планы имеют нечто менее сухое и более элегантное, чем прямоугольные. Я знаю, что круглые фигуры сами по себе предпочтительнее фигур угловатых…» 22* и для небольших храмов, таких, как в Быкове, даже советовал делать планы в форме правильных геометрических фигур 23* . Иллюстрации последнего положения можно во множестве обнаружить среди храмов русского классицизма последней трети XVIII века.
В быковской же церкви полуциркульная в плане апсида не просто дань «элегантности» и тому, «что до сего дня всегда чрезвычайно настойчиво ее вводили в проект и конструкцию наших церквей» 24* , хотя и в России она была освящена временем. В апсиде быковской церкви расположена характерная для московского классицизма середины 1770-х годов полукруглая сень на коринфских колоннах 25* в сочетании с низкой алтарной преградой. К сожалению, мы не можем здесь говорить обо всех оттенках символического значения этого необычного для русской традиции оформления алтаря. Отметим лишь, что источником подобной композиции было представление об устройстве алтаря базилики Воскресения, возведенной св. императором Константином Великим в Иерусалиме 26* . При этом колонны вокруг алтаря оказывались символами апостолов 27* . Необходимо напомнить и о важности личности императора Константина для русской культуры в связи с известным «Греческим проектом» Екатерины II.
Как раз при зарождении «Греческого проекта» «готика» впервые появляется в русской архитектуре не только в небольших парковых, по сути игровых, сооружениях, но как цельный художественный образ победы православной просвещенной, издревле культурной и самобытной России в первой Турецкой войне. Хорошо известно, что «готическая» тема доминировала в Ходынских торжествах, затем усадьбы видных военачальников получили «готическое» оформление. «Готика» же стала официальным стилем императорского строительства на древних московских землях. Именно в этом стилистическом и содержательном контексте на подъеме патриотических гражданских чувств возник художественный замысел быковской церкви. Необычное сочетание белокаменного декора с белокаменным полем фасадов вряд ли могло быть введено на последнем этапе строительства, т.е. М.Ф.Казаковым (если он заканчивал церковь). Основной объем храма, в наибольшей степени следующий первоначальному замыслу, неизбежно с самого начала строительства должен был получить белокаменную поверхность, т.е. была замыслена белокаменная «готика». Отчего усилились не только ассоциации церкви в Быкове с французской готикой (может быть, ставшие столь явно видимыми только после опыта эклектики), но и возникли художественные и исторические связи с белокаменными древними святынями Москвы и Владимира 28* , которые, конечно, должны были ощущаться греко(византийско)-готическими. Тогда и загадочная пирамидальная композиция завершения быковской церкви девятью шпилями обретает неожиданную «параллель» в «девяти верхах» «велелепной церкви на рву у Спасских ворот» 29* . Посвящение же церкви в Быкове Владимирской иконе Божией Матери должно было вызывать мысли о преемственности русской духовности, культуры и государственности Древнего Киева, Владимира и Москвы.
1* Среди первых работ: Бондаренко И. Архитектор Матвей Федорович Казаков. М., 1912; Лукомский Г. Памятники старинной архитектуры России. М., 1916, с. 119. Шамурин Ю. Подмосковные. М., 1912, с. 92.
2* Историография, этого вопроса подробно изложена в статье: Борис А. К вопросу об авторстве церкви в Быкове // Архитектурное наследство. Вып. 38. М., 1995, с. 389.
3* Гунъкин Г. Церковь в подмосковном селе Быкове // Памятники русской архитектуры и монументального искусства. Столица и провинция. М., 1994, с. 121-139.
4* Борис А. Указ. соч.
5* Laugier M.-A. Essai sur VArchitecture. Paris, 1753 (первое издание), Laugier M.-A. Essai sur VArchitecture, Nouvelle tdition revue, corrigйe et augmentйe. Paris, 1755.
6* Cm. : Herrmann W. Laugier and eighteenth century French Theory. London, 1985. Обширная библиография печатных откликов на трактат М.-А.Ложье помещена на с. 256~257.
7* Марк-Антуан Ложъе родился в купеческой семье в небольшом городке Маноск в Провансе. С четырнадцати лет он поступил в послушники в орден иезуитов и затем получил великолепное образование в коллегиях Авиньона, Лиона, Безансона, Марселя, а также Нима. Архитектура была в числе изучавшихся им предметов, и во всех этих городах он хорошо познакомился с памятниками романского и готического церковного зодчества, а также с барочной архитектурой иезуитских церквей и с античными постройками (в Ниме). В 1744 году, заметив талант молодого проповедника, М.-А.Ложье перевели в Париж, где он стал особенно известен после проповеди на Пасху 1749 года, произнесенной в Фонтенбло в присутствии короля.
8* В.И.Баженов был «из первых рук» знаком с представлениями об архитектуре и творчеством Ж.-Ж.Суффло, Д.Леруа, Н.Сер- вандони и др., «кои, – как он писал, – мне все знакомы» (Баженов В. «Краткое рассуждение о кремлевском строении», публ. Н.Моренца, Новые материалы о В.И.Баженове //Архитектурное наследство. М., 1951. Вып. 1, с. 96).
9* О биографии Жана-Луи де Кордемуа и творческих связях сохранилось крайне мало сведений. Он был сыном адвоката Парижского парламента Жеро де Кордемуа, известного ученика Репе Декарта и автора ряда философских трактатов. Его брат Луи-Жеро де Кордемуа работал вместе с одним из известнейших теоретиков классицизма аббатом Франсуа Фенелоном. В 1706 году Ж.-Л. де Кордемуа опубликовал трактат «Новая книга о всеобщей архитектуре» (Cordemoy J.-L. de. Nouveau Traitй de toute VArchitecture… Paris, 1706). Он был несколько раз переиздан в течение XVIIl века. Модель идеальной церкви Ж.-Л. де Кордемуа, основанная, на представлении о раннехристианских храмах и святоотеческих текстах, во многом определила развитие теории и практики французской архитектуры в течение почти всего XVIII века.