Я хорошо знаю Тоби, я видел множество его картин, но как раз эту я не знал: видимо, Отто сразу упрятал её в свою квартиру, я, во всяком случае, не помнил, чтобы она выставлялась в галерее… Хотя я не все вернисажи посещаю, конечно…
Так или иначе, я был чрезвычайно рад тому, что вдруг оказался перед новой для меня картинкой Тоби…
Может быть, даже ещё больше рад я был бы углубиться в неё; в конце концов, для мальчика, найденного среди груды холстов, не так уж и странно было бы пройти в грифельный лес и там заблудиться…
— Ты тоже художник? — спросил оказавшийся рядом со мной Отто Лунсберг.
Я подумал, что он должен был бы остерегаться задавать такие вопросы… Потому что столько художников мечтают оказаться в его галерее…
Владелец такой галереи должен быть завален мэйлами с портфолио, он должен был давно устать от навязчивых предложений; во всяком случае, сам спрашивать в новогоднюю ночь, кто художник, а кто просто так вышел… По идее, он уж точно не должен…
Но он сказал мне: «Du bist auch ein Künstler, nicht?»[92]
И я ответил: «Wenn du das sagst…»[93]
После чего он рассмеялся: «Ну конечно, я это говорю!» — и протанцевал — в буквальном смысле, — изображая что-то такое в воздухе руками, — протанцевал в прихожую, а я зашёл в угол, где висели две картины, которые я уже видел когда-то в его галерее… Я смотрел на них машинально, к тому же было темно, и картины были тёмные, их легко было не видеть, а делать вид, что их рассматриваешь, на самом деле идя по маршруту, который начертала Дженни…
Год назад, вскорости после прошлого Сильвестра, Дженни устроила выставку в квартирах знакомых… Надо было ходить по городу по нарисованному ею плану, во всех квартирах кто-то сидел и ждал гостей, Дженни позаботилась об этом… Если хозяева никак не могли днём быть дома, там сидел кто-то другой, скажем, в одной из квартир дежурил я… В других — студенты из её группы…
В моей квартире она не выставляла свои работы, потому что я живу немного в стороне, на выселках, слишком далеко от квартала Глокенбах, — Дженни же хотела, чтобы люди передвигались от картины к картине без транспорта…
Там, где я сидел, на кухне была газовая печка, я помню, что одна некрасивая девица, болтая со мной, тёрлась об эту печку… И как-то умудрилась своим задом включить одну из конфорок, а может, и не одну… Причём не раз… Конфорки так устроены, что через несколько секунд, если нет огня, они выключаются… Но девица, видимо, крутила задом туда и сюда, непроизвольно включая и выключая конфорки, так что в конце концов в кухне запахло сибирским газом… Когда мы поняли, в чём дело, девица ужасно смутилась, а потом расхохоталась вслед за мной…
Теперь я не слышал смех, но видел эту сцену, почему-то чёрно-белую… Я видел и смеющуюся Дженни, всё это тоже беззвучно…
План, по которому надо было переходить из квартиры в квартиру, она нарисовала на тонком картоне, размножила в количестве трехсот экземпляров и разослала по почте…
Надо ли мне говорить, что план, нарисованный Дженни, был похож на ландшафт пинболл-автомата, в котором перекатывается никелированный шарик?.. Я думаю, не надо мне больше ничего такого говорить…
Уже пришли Флориан и Кристиан, уже все поглядывали на часы, всем предложено было перейти на террасу, откуда предполагалось запускать ракеты… Так как я в тот момент по-прежнему стоял один перед тёмным квадратом… Я перешёл на террасу одним из первых и оказался у бортика… За спиной у меня была толпа людей, расчехлявших бутылки и пиротехнические снаряды, передо мной — тёмный фрагмент Мюнхена, блочный и совершенно безлюдный…
Отто жил на последнем этаже, с его балкона были видны не только стены, но и крыша музея Reich der Kristalle[94]…
Это большое скучное здание, напоминающее какое-нибудь учреждение, при этом сознание того, что в каждой комнате там сидит не человек, а камень, в тот момент, когда я смотрел на здание с балкона Отто, меня просто-таки гипнотизировало…
Когда-то я был там на экскурсии, ещё в гимназии, нас водили туда всем классом…
Запомнились не только золотые слитки, но и куски смарагда, сапфиры, агаты, яшма, всё это мерцало теперь в моей памяти, так что, сложив два диапозитива, я увидел здание насквозь…
Причём так как обитателями его и так были не люди, а камни… За двадцать лет там мало что изменилось…
Я обернулся, чокнулся шампанским… С кем, не помню… И вместе с толпой мюнхенских швулей и затесавшихся в их ряды гетерогенных художников и гетер… Переместился ещё на один шаг… Точнее, на год — вперёд…